Рабъ пришелъ открыть дверь и, увидавъ на порогѣ босаго человѣка, грубо проговорилъ:
-- Убирайся вонъ, уморительный инокъ, проси милостыню у другихъ, а то я тебя выгоню палкою.
-- Братъ мой,-- отвѣчалъ аббатъ изъ Антинои,-- я ничего у тебя не прошу, допусти меня только до твоего господина, до Никіаса.
Рабъ вскричалъ съ гнѣвомъ:
-- Мой господинъ не принимаетъ такихъ собакъ, какъ ты.
-- Сынъ мой,-- продолжалъ. Пафнутій,-- исполни мою просьбу -- передай твоему господину, что я желаю его видѣть.
-- Вонъ отсюда, подлый нищій!-- вскричалъ внѣ себя отъ гнѣва привратникъ.
И онъ замахнулся палкою на святого отца, который, скрестивъ руки на груди, не пошевелись, принялъ ударъ прямо въ лицо и повторилъ еще разъ:
-- Прошу тебя, сынъ мой, исполни мою просьбу.
Тогда привратникъ, весь дрожа, проговорилъ: