При этомъ епискомъ раскрылъ объятія -- всѣ увидѣли его изуродованныя руки; у него были вырваны ногти за то, что онъ проповѣдывалъ вѣру въ дни испытанія. Таиса испугалась и бросилась къ Ахмеду. Но священникъ успокоилъ ее ласковымъ словомъ:
-- Не бойся, малютка. При тебѣ твой духовный отецъ, Ахметъ, котораго при жизни зовутъ Ѳеодоромъ и нѣжная мать по милости Божьей, которая своими руками приготовила для тебя бѣленькое платьице.-- И, обращаясь къ негритянкѣ, онъ продолжалъ:-- Ее зовутъ Нитида, она невольница на землѣ, но на небесахъ Іисусъ возвыситъ ее до званія Своей невѣсты.
Затѣмъ онъ обратился къ новообращенной:
-- Таиса, вѣришь ли ты въ Бога, Отца Всемогущаго, въ Его единственнаго Сына, Который принялъ смерть ради нашего спасенія, вѣришь ли въ ученіе апостоловъ?
-- Да,-- отвѣтили вмѣстѣ негръ и негритянка, держась за руки.
По приказанію епископа, Нитида, стоя на колѣняхъ, раздѣла дѣвочку. На голой шейкѣ надѣта была амулетка. Епископъ окунулъ ее трижды въ воду купели. Свѣченосцы подали масло, которымъ Вивантій совершилъ помазаніе, и соль, крупинку которой онъ вложилъ въ ротъ оглашенной.
Затѣмъ Нитида отерла это тѣло, которому предстояло столько испытаній до жизни вѣчной, и облекла его въ бѣлое платье, сотканное ея руками.
Епископъ далъ всѣмъ лобзаніе мира и, окончивъ церемонію, снялъ съ себя святое облаченіе.
Когда они вышли изъ склепа, Ахметъ сказалъ:
-- Возрадуемся, что мы дали душу Господу Богу. Пойдемте въ жилище его свѣтлости пастыря Вивантія и проведемте вмѣстѣ въ радости остатокъ ночи.