Лолліусъ спровадилъ ее, давъ ей большую сумму денегъ. Но такъ какъ она вскорѣ появилась снова, требуя еще денегъ, молодой человѣкъ приказалъ заключить ее въ тюрьму, а магистраты, узнавъ о разныхъ ея преступленіяхъ, приговорили ее къ смерти, и она была брошена на съѣденіе лютымъ звѣрямъ.
Тайса любила Лолліуса со всѣмъ пыломъ воображенія и со всею непорочностью. Она совершенно искренно говорила ему:
-- До тебя я никому не принадлежала.
Лолліусъ отвѣчалъ ей:
-- Ты не похожа ни на одну женщину.
Очарованіе продолжалось шесть мѣсяцевъ и разомъ прошло. Таиса почувствовала себя внезапно одинокою, ощутила пустоту въ своемъ сердцѣ. Она не узнавала Лолліуса и удивлялась:
-- Кто могъ его такъ внезапно измѣнить? Какъ могло случиться, что онъ вдругъ сталъ похожъ на всѣхъ другихъ мужчинъ? Отчего онъ больше не похожъ на самого себя?
Она покинула его не безъ тайнаго желанія найти Лолліуса въ другомъ, разъ, что она не находила болѣе его въ немъ самомъ. Ей приходило также въ голову, что легче жить съ человѣкомъ, котораго никогда не любилъ, чѣмъ съ человѣкомъ, котораго перестаешь любить.
Она стала появляться въ обществѣ богачей сластолюбцевъ на священныхъ празднествахъ, гдѣ цѣлые хоры нагихъ дѣвъ танцевали въ храмахъ, цѣлыя труппы куртизанокъ переплывали Оранту. Она принимала участіе во всѣхъ удовольствіяхъ утонченнаго, развратнаго города, въ особенности же усердно посѣщала театры, гдѣ искусные актеры всѣхъ странъ, показывали себя при аплодисментахъ толпы, жаждущей зрѣлищъ. Она внимательно приглядывалась къ актерамъ, танцорамъ, комедіантамъ, а въ особенности къ женщинамъ, которыя въ трагедіяхъ изображали богинь, любовницъ молодыхъ людей, и смертныхъ любимыхъ богами. Разсмотрѣвъ, чѣмъ они приводили въ восторгъ зрителей, она рѣшила, что она при своей красотѣ играла бы еще лучше. Она отправилась къ директору труппы и просила его принять ее въ число актрисъ. Благодаря ея красотѣ и урокамъ старой Мэроэ, она была принята и появилась на этой же сценѣ въ лицѣ Дирсеи.
Она не особенно понравилась, потому что у нея не было опытности, а также потому, что зрители не были подготовлены къ восторгу предшествовавшимъ шумомъ похвалъ.