-- Я вѣрю тебѣ, монахъ, и не страшусь болѣе ни тебя, ни твоихъ козней. Я не разъ слыхала объ отшельникахъ Ѳиваиды; то, что мнѣ разсказывали о жизни Антонія и Павла, поразительно. Твое имя мнѣ тоже извѣстно. Мнѣ говорили, что ты, не смотря на свою молодость, по твоей добродѣтели можешь сравниться съ самыми старыми анахоретами. Какъ только я тебя увидала, не зная кто ты, я почувствовала, что ты необыкновенный человѣкъ. Скажи мнѣ, въ состояніи ли ты сдѣлать для меня то, чего не могли ни жрецы Изиды, ни жрецы Гермеса, ни небесной Юноны, ни маги халдейскіе, ни маги вавилонскіе? Если ты любишь меня, можешь ли ты избавить меня отъ смерти?
-- Женщина, тотъ, кто хочетъ жизни, тотъ будетъ жить. Бѣги преступныхъ наслажденій, или ты умрешь на вѣки. Вырви отъ дьяволовъ тѣло, чтобъ они не могли современемъ жечь его; тѣло, которое Богъ создалъ и въ которое онъ вдохнулъ душу. Измученная усталостью, отдохни у благословенныхъ источниковъ одиночества, приди напиться отъ ключей степныхъ, которые бьютъ до самаго неба. Трепетная душа, получи, наконецъ, то, чего ты жаждешь! Сердце, жаждущее радостей, насладись настоящими радостями: бѣдностью, отреченьемъ, забвеньемъ себя, полнымъ преданіемъ себя въ руки Божіи. Сегодня врагъ Христа, а завтра его невѣста, приди къ Нему. Приди, ты, которая искала, и ты скажешь: "Я обрѣла любовь!"
Между тѣмъ Таиса, казалось, думала о чемъ-то далекомъ.
-- Послушай, обратилась она къ нему, если я откажусь отъ всѣхъ наслажденій и наложу на себя покаяніе, правда ли, что я воскресну на небѣ во всей своей красотѣ, съ нетлѣннымъ тѣломъ?
-- Таиса, я обѣщаю тебѣ жизнь вѣчную. И вѣрь мнѣ, что то, что я тебѣ обѣщаю, святая истина.
-- Гдѣ ручательство, что это истина?
-- Ручательствомъ этой истины является Давидъ и пророки, Св. Писаніе и чудеса, которыхъ ты будешь сама свидѣтельница.
-- Я бы желала вѣрить тебѣ. Скажу откровенно, я не нашла счастья въ этомъ мірѣ. Моя судьба была счастливѣе любой королевы, а все-таки я испытала въ жизни много горькаго, много печальнаго и, наконецъ, я отъ всего страшно устала. Всѣ женщины завидуютъ мнѣ, а я иногда въ душѣ завидовала судьбѣ беззубой старухи, которая продавала медовые пряники въ городѣ подъ воротами, когда я была ребенкомъ. Мнѣ самой не разъ приходило въ голову, что только бѣдные добры, счастливы, благословенны, и что большая должно быть радость жить въ смиреніи и неизвѣстности. Монахъ, ты расшевелилъ мнѣ душу и со дна ея поднялось то, что въ ней дремало. Кому вѣрить, увы! во что превратиться и что такое жизнь?
Покуда она это говорила, Пафнутій преобразился. Небесная радость озаряла его лицо.
-- Послушай, началъ онъ, я не одинъ вошелъ въ твое жилище. Со мной пришелъ еще Другой и этотъ Другой стоитъ тутъ около меня. Ты не видишь Его потому, что глаза твои еще не достойны лицезрѣть Его. Но ты скоро увидишь Его во всей его красотѣ и ты воскликнешь: "Я люблю Его Одного". Еслибы давеча Онъ не накрылъ мнѣ глазъ своею нѣжною рукою, о Таиса, я быть можетъ согрѣшилъ бы съ тобою, ибо я самъ слабъ и смутился бы духомъ. Но Онъ спасъ насъ обоихъ, Онъ такъ же добръ какъ и всемогущъ и имя Его -- Спаситель. Онъ былъ обѣщанъ міру пророками, ему поклонялись въ ясляхъ пастухи и маги, онъ былъ распятъ фарисеями, погребенъ святыми женщинами, оповѣщенъ міру апостолами, удостовѣренъ мучениками. И вотъ Онъ, о женщина, узналъ, что ты боишься смерти, пришелъ въ домъ твой, чтобъ не дать тебѣ умереть. Неправда ли, Господи, что Ты теперь со мною, какъ Ты былъ съ людьми въ Галилеи въ дни чудесъ. Неправда ли Ты здѣсь? Твои уста раскрылись -- Ты хочешь сказать -- о говори, я внимаю Тебѣ! А ты, счастливая Таиса, слушай, что пришелъ тебѣ сказать Спаситель. Это Онъ говоритъ, не я:" Я давно искалъ тебя, мою заблудшую овцу, наконецъ нашелъ тебя. Не уходя отъ меня. Дайся мнѣ въ руки, бѣдняжка, я на плечахъ донесу тебя до моей овчарни. Пойдемъ со мной, Таиса, пойдемъ, моя избранная, будемъ вмѣстѣ проливать слезы.