И Пафнутій палъ на колѣни, въ экстазѣ.
-- О дни улетѣвшіе моего дѣтства!-- воскликнула Таиса, рыдая.-- О мой дорогой Ахметъ! Зачѣмъ не умерла я подъ твоею бѣлою мантіей, въ то раннее утро, когда ты несъ меня послѣ крещенья.
Пафнутій бросился къ ней, восклицая:
-- Ты крещена!.. О предвѣчная предмудрость! О Провидѣніе!
О милосердый Богъ! Теперь я познаю ту силу, которая влекла меня къ тебѣ. Я знаю, что дѣлаетъ тебя въ моихъ глазахъ такою дорогою, такою красивою. Это благотворныя воды крещенья заставили меня покинуть мое тихое пристанище и искать тебя въ отравленномъ воздухѣ міра. Вѣроятно капля, одна капля отъ той воды, въ которой ты крестилась, попала мнѣ на чело. Приди, сестра моя, и прими отъ брата твоего лобзаніе мира.
И монахъ приложился устами къ челу куртизанки.
Затѣмъ онъ замолкъ, и въ гротѣ Нимфъ слышны были только рыданія Таисы подъ журчанье живой воды.
Она плакала, не утирая слезъ. Но вотъ появились двѣ черныя невольницы съ тканями, благовоніями и гирляндами.
-- Не время плакать,-- проговорила, стараясь улыбнуться, Танса,-- отъ слезъ покраснѣютъ глаза и испортится цвѣтъ лица. А я сегодня вечеромъ приглашена на ужинъ къ друзьямъ и хочу быть красивой, тамъ будутъ женщины, которыя будутъ меня разсматривать и будутъ довольны подмѣтить малѣйшую усталость. Эти невольницы пришли меня снаряжать. Удались, святой отецъ, но мѣшай имъ. Онѣ очень ловки и опытны, за то я и плачу имъ дорого. Вотъ эту съ золотыми кольцами и съ бѣлыми зубами -- я похитила у жены проконсула.
Пафнутій думалъ было воспротивиться тому, чтобы Таиса отправилась на этотъ ужинъ. Но, рѣшившись дѣйствовать благоразумно, онъ спросилъ ее, кого она думаетъ встрѣтить на этомъ ужинѣ.