Молодой Аристобулъ прервалъ Гермодора:
-- Клянусь Касторомъ, я видѣлъ сегодня лошадь необычайной красоты. Лошадь Демофона. Голова сухая, небольшая челюсть, толстая плечевая кость. Шея высокая, съ гордо поднятою головою, точно пѣтухъ.
Но молодой Хереасъ покачалъ головой:
-- Совсѣмъ эта лошадь не такъ хороша, какъ ты думаешь, Аристобулъ. У нея узкое копыто, бабки низки и она скоро будетъ никуда не годна.
Они продолжали такимъ образомъ спорить, какъ вдругъ раздался отчаянный крикъ Дрозеи.
-- Ай! я чуть было не проглотила косточку длиннѣе и острѣе стилета. Хорошо, что я успѣла ее во время вытащить изъ горла, какъ видно боги меня любятъ.
-- Ты говоришь, Дрозея, что боги тебя любятъ?-- спросилъ смѣясь Никіасъ.-- Допускать это, значитъ предполагать, что они такъ же слабы, какъ люди. Человѣкъ, который любитъ, испытываетъ чувство глубокаго страданія. Въ любви сказывается слабость людей. Если боги любятъ Дрозею, это только доказательство ихъ несовершенства.
При этихъ словахъ Дрозея гнѣвно воскликнула:
-- То, что ты говоришь, нелѣпо, и совсѣмъ не отвѣтъ. Впрочемъ, это твое свойство не понимать того, о чемъ говорятъ и отвѣчать словами лишенными смысла.
Никіасъ все смѣясь продолжалъ: