"Такъ вотъ что я надѣлала!-- вздохнула она, склоняясь къ мужу.-- Бѣдныя мои дѣти изъ-за меня обречены на горькую жизнь. Ихъ страданія -- мой грѣхъ, который я искуплю. Самъ Богъ, мыслящій лишь чрезъ мое посредство, не былъ бы въ состояніи возвратить имъ первобытную чистоту. Что сдѣлано, то сдѣлано,-- твореніе на вѣки осталось неудачнымъ. По крайней мѣрѣ, я не покину моихъ созданій. Если я не могу сдѣлать ихъ счастливыми, подобно себѣ, я могу сдѣлать себя несчастной столь же, какъ и они. Такъ какъ это моя была ошибка дать имъ тѣла, которыя ихъ унижаютъ, то я сама приму на себя тѣло, такое же, какъ у нихъ, и отправлюсь жить среди нихъ.
"Сказавъ это, Евноя снизошла на землю и воплотилась во чревѣ одной аргіянки. Она родилась маленькой и тщедушной и была названа Еленой. Подчиненная житейскимъ тягостямъ, она скоро разцвѣла въ граціи и красотѣ и стала вожделеннѣйшей женщиной въ мірѣ, какъ она себѣ и положила, дабы смертнымъ тѣломъ своимъ претерпѣть самыя ужасныя скверны. Безотвѣтная жертва сладострастныхъ и жестокихъ людей, она обрекла себя на похищеніе и адюльтеръ, во имя искупленія всѣхъ адюльтеровъ, всѣхъ жестокостей, всѣхъ беззаконій, и своей красотой причинила погибель народовъ, чтобы Богъ могъ простить преступленія вселенной. И никогда божественная мысль, никогда Евноя не была такъ обворожительна, какъ въ тѣ дни, когда, въ качествѣ женщины, она отдавалась и героямъ, и пастухамъ. Поэты угадывали ея божественность, изображая ее столь мирной, столь прекрасной и столь роковой и обращаясь къ ней съ такимъ воззваніемъ: "чистая душа, подобная безмятежности морей!"
"Такимъ-то образомъ Евноя была жалостью вовлечена во зло и въ страданіе. Она умерла, и аргіянцы указываютъ ея могилу, ибо она должна была послѣ наслажденія познать смерть и отвѣдать всѣ горькіе плоды, ею посѣянные. Но, покинувъ разложившееся тѣло Елены, она воплотилась въ образѣ другой женщины и снова предоставила себя всяческому поруганію. Такимъ образомъ, переходя изъ одного тѣла въ другое и переживая среди насъ тяжелые годы, она принимаетъ на себя грѣхи міра. Жертва ея не останется втунѣ. Связанная съ нами узами тѣла, любя и плача вмѣстѣ съ нами, она совершитъ свое и наше искупленіе, и на бѣлой груди своей восхититъ насъ ко вновь обрѣтенному небесному миру.
Гермодоръ. Миѳъ этотъ для меня не новость. Помнится, разсказывали, что подъ видомъ одной изъ своихъ метаморфозъ эта божественная Елена жила при чародѣѣ Симонѣ во времена императора Тиверія. Я полагалъ, однако, что паденіе ея было невольное, что увлекли ее ангелы въ моментъ своего паденія.
Зеноѳемисъ. Ты правъ, Гермодоръ, что люди мало посвященные въ тайны, полагали, что печальная Евноя пала противъ своего желанія. Но если бы мнѣніе было справедливо, въ такомъ случаѣ Евноя не была бы куртизанкой-искупительницей, жертвой, покрытой всевозможной грязью, хлѣбомъ, пропитаннымъ кровью нашего позора, пріятнымъ даромъ, достохвальной жертвой, всесожженіемъ, дымъ котораго возносится къ Богу. Если прегрѣшенія ея не произвольны, въ такомъ случаѣ они не заключаютъ въ себѣ никакой добродѣтели.
Каликратъ. Не извѣстно ли, Зеноѳемисъ, въ какой странѣ, подъ какимъ именемъ, въ какомъ очаровательномъ обликѣ, въ настоящее время живетъ эта вѣчно возрождающаяся Елена?
Зеноѳемисъ. Нужно быть великимъ мудрецомъ, чтобы открыть эту тайну. А мудрость, Каликратъ, не дается поэтамъ, живущимъ въ грубомъ мірѣ формъ и, подобно дѣтямъ, забавляющимся звуками и суетными образами.
Каликратъ. Страшись оскорблять боговъ, нечестивый Зеноѳемисъ; поэты дороги имъ. Первые законы были продиктованы въ стихахъ самими безсмертными, и прорицанія боговъ представляютъ собою поэмы. Гимны для небеснаго слуха являются пріятными звуками. Кто того не знаетъ, что поэты вѣщуны и что отъ нихъ ничто не скрыто. Будучи самъ поэтомъ и увѣнчанный лаврами Аполлона, я всѣмъ открою послѣднее воплощеніе Евнои. Предвѣчная Елена рядомъ съ нами: она видитъ насъ, и мы видимъ ее. Взгляните на эту женщину, облокотившуюся на подушки своего ложа, столь прекрасную, погруженную въ мечты, глаза которой увлажены слезами, а на устахъ ея горятъ поцѣлуи. Это она! Прелестная, какъ въ дни Пріама и въ цвѣтущій періодъ Азіи, Евноя въ наши дни именуется Таисой.
Филина. Что ты говоришь, Каликратъ? Наша дорогая Таиса была знакома съ Парисомъ, Менелаемъ и ахейцами, съ кнемидскими красавицами, сражавшимися передъ Иліономъ? Скажи, Таиса, великъ ли былъ троянскій конь?
Аристобулъ. Кто говоритъ о конѣ?