-- Я пилъ, какъ еракіецъ!-- вскричалъ Хереасъ.
И онъ скатился подъ столъ.
Каликратъ подняла, кубокъ:
-- Если мы хватимъ сгоряча, мы умремъ безъ мести.
Старый Котта заснулъ, и его лысая голова тихо покачивалась на широкихъ плечахъ.
Доріонъ казался весьма взволнованнымъ въ своей философской тогѣ. Пошатываясь, подошелъ онъ къ ложу Таисы.
-- Таиса, я люблю тебя, хотя и недостойно меня любить женщину.
Тайса. Отчего же ты не испытывалъ любви ко мнѣ нѣсколько минутъ тому назадъ?
Доріонъ. Потому что у меня тогда былъ пустой желудокъ.
Тайса. А я, бѣдный другъ мой, пила только воду, и потому не претендуй, что не испытываю къ тебѣ любви.