Однажды, у него было видѣніе. Въ большомъ просвѣтѣ онъ увидѣлъ широкое шоссе, ручейки и сады. По шоссе Аристобулъ и Кереасъ скакали въ галопъ на своихъ сирійскихъ коняхъ, и отъ пріятнаго напряженія ѣзды раскраснѣлись щеки обоихъ молодыхъ людей. Подъ однимъ портикомъ Калликратъ декламировалъ стихи; удовлетворенная гордость заставляла вибрировать его голосъ и горѣла въ его глазахъ. Въ саду Зеноеемъ собиралъ золотыя яблоки и ласкалъ змѣю съ лазоревыми крыльями. Въ бѣлой одеждѣ, съ блестящей митрой на головѣ, Гермодоръ предавался созерцанію подъ священнымъ Персеемъ, на которомъ вмѣсто цвѣтовъ насажены были маленькія головки съ чистымъ профилемъ, съ куафюрой, въ родѣ египетскихъ богинь, изъ ястребовъ и соколовъ или блестящаго диска мѣсяца. Между тѣмъ Никій въ отдаленіи на берегу фонтана по армилярной сферѣ изучалъ стройное движеніе свѣтилъ.
Затѣмъ къ монаху подошла какая-то женщина подъ вуалью, держа въ рукѣ миртовую вѣтвь, и сказала ему:
-- Посмотри, одни ищутъ вѣчной красоты и укладываютъ безконечность въ свою кратковременную жизнь. Другіе живутъ себѣ, не заносясь высоко. Но единственно тѣмъ, что дѣлаютъ уступку прекрасной природѣ, они счастливы и прекрасны, и просто отдаваясь жизненному произволу, они прославляютъ Всевышнаго Творца вещей, ибо человѣкъ -- это прекрасный гимнъ Бога. Всѣ они вѣрятъ, что счастье непорочно и радость дозволительна. Пафнутій, если они дѣйствительно правы, то какимъ же простофилей оказался бы ты!
И видѣніе исчезло.
Такимъ образомъ и тѣлесно и духовно Пафнутій былъ искушаемъ безъ отдыха. Сатана ни на минуту не оставлялъ его въ покоѣ. Уединеніе этой гробницы было населеннѣе распутія большого города. Демоны заявляли себя громкими взрывами хохота; милліоны злотворныхъ геніевъ, богомоловъ, лемуровъ, пародировали тамъ всевозможныя отправленія жизни. По вечерамъ, когда онъ ходилъ къ фонтану, сатиры, сплетенные съ нимфами, плясали вокругъ него и увлекали его въ свой сладострастный хороводъ. Демоны болѣе не боялись его. Они надоѣдали ему насмѣшками, непристойными ругательствами и ударами. Въ нѣкій прекрасный день одинъ діаволъ, не выше руки, стащилъ у него веревку, которою онъ подпоясывалъ свои чресла.
Онъ раздумывалъ:
-- "Мысль, куда привела ты меня?"
И онъ рѣшилъ приняться за ручной трудъ, дабы доставить уму своему отдыхъ, въ коемъ онъ такъ нуждался. Около фонтана, въ тѣни пальмъ, росли бананы съ широкими листьями. Онъ срѣзалъ съ нихъ вѣтви и снесъ въ гробницу. Тамъ растеръ онъ ихъ подъ камнемъ и расщепилъ на тонкія волокна, какъ онъ видѣлъ, дѣлали канатчики, ибо намѣревался свить веревку на мѣсто той. которую діаволъ похитилъ у него. Демоны ощутили при этомъ нѣкоторое неудовольствіе,-- они прекратили свою возню, сама игрица на теорбѣ, отрекшись отъ волшебства, осталась спокойною на расписанной стѣнѣ. Неустанно продолжая размозжать бананы, Пафнутій утверждался въ своемъ мужествѣ и вѣрѣ.
Онъ выставлялъ на солнце и на росу расщепленныя волокна, заботливо переворачивая ихъ каждое утро, чтобы не дать имъ загнить и радовался, чувствуя въ себѣ возрожденіе дѣтской простоты. Соткавъ свою веревку, онъ срѣзалъ камышъ для производства рогожъ и корзинъ. Погребальный склепъ походилъ на мастерскую корзинщика, и онъ съ удовольствіемъ переходилъ тутъ отъ труда къ молитвѣ. Но разъ ночью онъ былъ пробужденъ голосомъ, отъ котораго въ ужасѣ похолодѣлъ: онъ отгадалъ, что то былъ голосъ мертвеца.
Слышалась быстрая перекличка, слабый шопотъ: