-- Не вмешивайтесь не в свое дело, -- ответил ему полицейский, воздерживаясь от угроз, так как говорил с прилично одетым человеком.
Старик настаивал на своем весьма спокойно, но очень твердо. Тогда полицейский объявил, что ему надлежит дать показания комиссару.
Между тем Кренкбиль продолжал кричать:
-- Как? Я сказал: "Смерть коровам!"?.. О!..
В то время как он произносил с удивлением эти слова, г-жа Байяр, башмачница, подошла к нему, держа четырнадцать су. Но полицейский No 64 уже схватил Кренкбиля за шиворот, и г-жа Байяр, рассудив, что незачем платить человеку, которого тащат в кутузку, положила четырнадцать су в карман фартука.
Когда Кренкбиль увидел, что тележка его задержана, что сам он лишился свободы, ему показалось, что пропасть разверзлась под ним и солнце померкло. Он мог только пробормотать:
-- Ну и дела!..
Старик заявил комиссару, что, остановившись из-за скопления экипажей, он был свидетелем происшествия и утверждает, что полицейский не был оскорблен, что это чистейшее недоразумение. Он сообщил свое имя и звание: доктор Давид Матье, старший врач больницы Амбруаз-Паре, кавалер ордена Почетного Легиона. В другие времена комиссар удовлетворился бы таким показанием. Но тогда во Франции ученые считались неблагонадежными.
Арест Кренкбиля был утвержден. Он провел ночь в участке, а утром был перевезен в "корзине для салата" в полицейский арестный дом.