Он закричал, хватаясь за голову:
-- Говорят же вам, я дожидаюсь денег! Вот беда! Пропади я пропадом! Вот напасть-то!
Эти слова, выражавшие скорее отчаяние, чем возмущение, показались полицейскому No 64 оскорбительными. А так как для него всякое оскорбление неизменно облекалось в освященную традицией, установленную и, так сказать, литургическую форму: "Смерть коровам!", то и теперь именно в этой форме он воспринял и осознал слова преступника.
-- А! Вы сказали: "Смерть коровам!" Ладно, следуйте за мной!
Кренкбиль в оцепенении и полном отчаянии вытаращил опаленные солнцем глаза на полицейского No 64 и, скрестив руки на синей блузе, крикнул надтреснутым голосом, выходившим не то из макушки, не то из пяток:
-- Как? Я сказал: "Смерть коровам!"? Я? О!..
Этот арест вызвал хохот приказчиков и мальчишек. Он удовлетворял вкусам толпы, всегда падкой на низменные и жестокие зрелища. Но в это мгновение какой-то старик с грустным лицом, одетый в черное, в цилиндре, протиснулся к полицейскому сквозь толпившийся кругом народ и сказав ему мягко, не возвышая голоса, но очень внушительно:
-- Вы ошиблись. Этот человек не оскорблял вас