И предупредил публику, что если эти неприличные выходки повторятся, он велит очистить зал. Между тем защитник торжествующе потрясал рукавами своей мантии, и в эту минуту все думали, что Кренкбиль будет оправдан.
Когда спокойствие было восстановлено, мэтр Лемерль встал. Он начал свою защитительную речь с похвалы агентам префектуры, "этим скромным слугам общества, которые за самое ничтожное вознаграждение несут утомительный труд и смело противостоят постоянным опасностям, повседневно проявляя героизм. Это старые солдаты, которые остаются солдатами. Солдаты -- этим словом все сказано".
И мэтр Лемерль стал высокопарно разглагольствовать о воинских доблестях. "Я из тех, -- сказал он, -- которые не позволяют затрагивать армию, национальную армию, к коей я сам имею честь принадлежать".
Председатель склонил голову.
Действительно, мэтр Лемерль был лейтенантом в отставке. Он был также кандидатом националистов в квартале Вьей-Одриэт.
Он продолжал:
-- Конечно, я не могу не признавать скромных и драгоценных услуг, которые изо дня в день оказывают стражи порядка доблестному населению Парижа. И я бы не согласился выступить перед вами в защиту Кренкбиля, если бы усматривал в нем оскорбителя старого солдата. Моего подзащитного обвиняют в том, что он сказал: "Смерть коровам!" Смысл этой фразы ясен. Если вы перелистаете словарь рыночного жаргона, вы прочтете: "Vachard",-- похожий на корову, -- лентяй, праздношатающийся; лежебока, который валяется, как корова, вместо того, чтобы работать. ,,Vache" -- корова--тот, кто продается полиции, сыщик. "Смерть коровам!" -- выражение, употребляемое в определенной среде. По весь вопрос ведь в том, как Кренкбиль это сказал, и даже сказал ли он это. Разрешите мне в этом усомниться.