Я отнюдь не подозреваю полицейского Матра в недобросовестности. Но он выполняет, как мы уже сказали, трудную задачу. Порой он бывает усталым, измученным, доведенным до полного изнеможения. В таких условиях он мог стать жертвой галлюцинации слуха. И когда он говорит вам, господа, что доктор Давид Матье, кавалер ордена Почетного Легиона, главный врач больницы Амбруаз-Паре, светило науки, человек светского общества, крикнул: "Смерть коровам!", -- мы, конечно, принуждены признать, что Матра страдает навязчивыми идеями и, если можно так выразиться, одержим манией преследования.
Но даже если бы Кренкбиль крикнул: "Смерть коровам!", то надо еще выяснить, является ли эта фраза в его устах преступлением. Кренкбиль -- незаконнорожденный, сын уличной торговки, погибшей от разврата и пьянства. Он родился алкоголиком. Вы видите его здесь перед собою отупевшим от шестидесяти лет нищеты. Господа, вы скажете, что он невменяем.
Мэтр Лемерль сел, а г-н председатель Буриш процедил сквозь зубы, что Жером Кренкбиль приговаривается к двум неделям тюрьмы и к 50 франкам штрафа. Решение суда основывалось на показании полицейского Матра.
Когда Кренкбиля повели по длинным и темным коридорам здания суда, он ощутил огромную потребность в чьем-либо участии. Обернувшись к сопровождавшему его полицейскому, он трижды обматился к нему:
-- Служивый!.. Служивый!.. Эй, служивый!..
И вздохнул:
-- Если бы мне две недели назад сказали, что со мной случится такая оказия!..