IV
Апология г-на председателя Буриша
П осле прочтения приговора несколько любопытных и два-три адвоката покинули зал заседаний, в то время как секретарь оглашал уже следующее дело. Вы шедшие не рассуждали о деле Кренкбиля, которое их совершенно не интересовало и о котором они больше не думали. Один только Жан Лермит, офортист, случайно попавший в суд, размышлял над тем, что он только что видел и слышал.
Положив руку на плечо мэтра Жозефа Обаре, он сказал ему:
-- Председатель Буриш достоин похвалы за то, что сумел оградить себя от суетного любопытства и уберечься от тщеславных притязаний познать истину. Сопоставляя противоречивые показания полицейского Матра и доктора Давида Матье, судья вступил бы на тот путь, где его встретили бы лишь сомнения и неуверенность. Метод, состоящий в изучении фактов, согласно правилам критики, несовместим с должным отправлением правосудия. Если бы судья имел неосторожность следовать этому методу, его суждения зависели бы от его личной прозорливости, в большинстве случаев незначительной, и от человеческого разума, всегда слабого. Какая цена была бы такому суждению? Нельзя отрицать, что метод исторического исследования меньше всего может дать судье необходимую уверенность. Стоит только вспомнить случай с Уолтером Ралей.
Однажды Уолтер Ралей, сидя в Тауэре, работал по обыкновению над второй частью своей "Всемирной истории"; в это время под окном разразилась драка. Он подошел взглянуть на повздоривших людей, затем снова сел за работу, в полном убеждении, что заметил все до мельчайших подробностей.
Но на другой день, когда он заговорил о происшествии со своим другом, присутствовавшим при этом и даже принимавшим участие в ссоре, тот описал случившееся совсем иначе. Тогда Уолтер Ралей задумался над тем, как трудно узнать истину об отдаленных событиях, раз он мог ошибиться относительно того, что происходило на его глазах, и бросил свою рукопись в огонь.
Если бы судьи были так же щепетильны, как сэр Уолтер Ралей, они бросили бы в огонь все свои протоколы. Но они не имеют на это права. Это было бы с их стороны отказом от правосудия, преступлением. Приходится отказаться от познания истины, но нельзя отказываться от обязанности судить. Тот, кто хочет, чтобы судебные приговоры основывались на правильном расследовании фактов,-- опасный софист или коварный враг гражданского и военного суда. Председатель Буриш -- слишком законник, чтобы ставить свои решения в зависимость от разума и изучения, которые ни к чему, кроме самых спорных выводов, не приводят. Он основывает свои решения на догмах права и опирается на традиции, так что его суждения, по авторитету, равносильны церковным заповедям. Его приговоры каноничны. Я хочу сказать, что, вынося их, он руководствуется своего рода катехизисом. Обратите внимание, например, на то, что он классифицирует свидетельские показания не по неопределенным и обманчивым признакам вероятности и правдивости, а по внутренним, неизменным и очевидным признакам. Он измеряет их весом оружия. Есть ли что-либо проще и, в то же время, мудрее этого? Он считает неопровержимыми показания стража общественного порядка, отвлекаясь от его личности и мысля его метафизически, как номер такой-то, как категорию идеальной полиции. Дело вовсе не в том, что Матра Бастьен, уроженец Чинто-Монте (Корсика), кажется ему не способным ошибаться. Он никогда не думал, что Бастьен Матра обладает большой наблюдательностью и что он применяет точный и строгий метод исследования. По правде сказать, он принимает во внимание не Бастьена Матра, а полицейского No 64. "Человеку свойственно ошибаться, -- думает Буриш, -- Петр и Павел могут ошибаться, Декарт и Гассенди, Лейбниц и Ньютон, Биша и Клод Бернар могли ошибаться. Мы все заблуждаемся ежеминутно. Основания наших заблуждений неисчислимы. Восприятия чувств и суждения ума -- источники иллюзий и причины неуверенности. Нельзя доверять показаниям человека: "Testis unus, testis nullus". Номеру же верить можно. Бастьен Матра из Чинто-Монте подвержен заблуждениям. Но полицейский No 64, отвлеченный от его человеческой природы, не делает ошибок. Это -- субстанция. Субстанция не заключает в себе ничего того, что есть в людях и что сбивает их с толку, обольщает, толкает на ложный путь. Она чиста, неизменна и целостна. Поэтому суд без колебаний отверг показания доктора Давида Матье, так как это только человек, и принял во внимание показания полицейского No 64, который является чистой идеей, как бы лучом, ниспосланным в судилище богом.
Действуя таким образом, председатель Бурит: упрочивает за собой нечто вроде непогрешимости единственной, на которую может притязать судья. Когда человек, выступающий в качестве свидетеля, вооружен саблей, надо принимать во внимание саблю, а не человека. Человек достоин презрения и может ошибаться. Сабля же заслуживает всяческого уважения, и она всегда права. Председатель Буриш глубоко проник в дух законов. Общество покоится на силе, и силу следует чтить, как державную основу общества. Юстиция -- функция организованного насилия. Председатель Буриш знает, что полицейский No 64 -- частица верховной власти. Государственная власть воплощается в каждом из ее носителей. Подорвать авторитет полицейского No 64 -- значит ослабить государство. Съесть один из листков артишока -- значит съесть весь артишок, как говорит Боссюэ со свойственным ему высоким красноречием ("Политика, извлеченная из священного писания").