Все мечи государства направлены в одну сторону. Тот, кто противопоставляет их друг другу, ниспровергает республику. Вот почему обвиняемый Кренкбиль был справедливо присужден к двум неделям тюрьмы и пятидесяти франкам штрафа на основании показания полицейского No 64. Мне кажется, что я слышу, как председатель Буриш сам излагает возвышенные и прекрасные причины, побудившие его вынести такой приговор. Мне кажется, что я слышу, как он говорит:

"Я судил этого субъекта, сообразуясь с показанием полицейского No 64, так как полицейский No 64 -- проявление государственной власти. А чтобы признать мою мудрость, достаточно представить себе, что произошло бы, если бы я поступил наоборот. Вы сейчас же увидите, что это было бы абсурдом. Ибо, если бы мои приговоры были направлены против государственной власти, то они не исполнялись бы. Заметьте, господа, что судьям повинуются лишь постольку, поскольку сила на их стороне. Без жандармов судья был бы жалким мечтателем. Я повредил бы себе, если бы обвинял жандарма. К тому же, дух законов противится этому. Обезоружить сильных и вооружить слабых -- значило бы изменить общественный строй, который я призван охранять. Юстиция освящает сложившиеся несправедливости. Видели ли вы когда-нибудь, чтобы она шла против завоевателей и поднимала голос против узурпаторов? Когда утверждается незаконная власть, она нуждается только в санкции права, чтобы стать законной. Все дело в форме; преступное деяние отделено от поступка, оправдываемого законом, лишь листом гербовой бумаги. Кренкбиль, ваше дело показать, что вы сильнее. Если бы после того, как вы крикнули: "Смерть коровам!", вы заставили бы провозгласить себя императором, диктатором, президентом республики или хотя бы муниципальным советником, то, уверяю вас, я не приговорил бы вас к двум неделям тюрьмы и пятидесяти франкам штрафа. Я освободил бы вас от всякого наказания. Можете мне поверить".

Так, несомненно, говорил бы председатель Буриш, потому что он обладает юридическим умом и знает, в чем заключаются обязанности судейского чиновника перед обществом. Он последовательно и неуклонно защищает его принципы. Правосудие служит обществу. Только неблагонамеренные люди могут желать, чтобы оно было гуманно и доступного чувству. Правосудие действует, руководясь твердыми правилами, а не порывами сердца и озарениями ума. Меньше всего от него можно требовать, чтобы оно было справедливым; оно не нуждается в этом именно потому, что это -- правосудие. Я скажу даже, что идея справедливого суда могла зародиться только в голове анархиста. Правда, председатель Маньо выносит справедливые решения. Но их кассируют, и правосудие торжествует.

Настоящий судья измеряет свидетельские показания весом оружия. Это видно в деле Кренкбиля и в других, более знаменитых процессах.

Так говорит Жан Лермит, расхаживая по длинному залу для публики.

Мэтр Жозеф Обаре, хорошо знавший суд, ответил ему, почесывая кончик носа:

-- Если вам угодно знать мое мнение, то я не думаю, что господин председатель Бурши поднялся до таких метафизических высот. По-моему, принимая показания полицейского No 64 как выражение истины, он просто делал то, что всегда делалось на его глазах. Причину большей части человеческих поступков надо искать в подражании. Поступая как принято, всегда прослывешь честным человеком. Благомыслящими людьми называют тех, которые поступают, как другие.