Эта речь Франса является превосходным выражением его взглядов в тот период, когда создавался "Кренкбиль".
Рассказ обнажает фальшь буржуазной демократии и бесчеловечность капитализма. Кренкбиль -- простой человек из народа, темный, не разбирающийся в хитросплетениях буржуазной юстиции, попадает в колеса государственной машины, которая быстро размалывает его. Маленький рассказ Франса говорит больше, чем многие томы.
Первое издание "Кренкбиля", давно сделавшееся библиографической редкостью, было выпущено с 62 рисунками Стейнлена, замечательного французского рисовальщика. Художник-демократ Стейнлен хорошо знал народную жизнь, в его рисунках запечатлено горе бедных, вопиющий контраст веселого и сытого Парижа с Парижем голодных и униженных. Карандаш Стейнлена создавал картины, полные скорби и гнева. Франс хорошо сказал о своем друге Стейнлене: "Когда он изображает социальную несправедливость, эгоизм, алчность и жестокость, его карандаш, его кисть пылают, как страшное возмездие справедливости".
"Кренкбиль" был близок Стейнлену. Редко возникает такое удивительное совпадение литературного изображения и рисунка. В "сюите изумительных рисунков" к "Кренкбилю", дающих как бы самостоятельное, второе развитие темы, взятой Франсом, перед нами проходит вся история затравленного старика, весь фарс буржуазной юстиции, жертвой которой сделался несчастный Кренкбиль.
Самый образ простодушного старика Кренкбиля воспроизведен Стейнленом так, что уже нельзя себе представить его иным. Париж, улица Монмартр, по которой обычно возил свою тележку зеленщик, разнообразная, пестрая городская жизнь, скупо намеченная в рассказе Франса, в рисунках Стейнлена приобретает ощутимость. Спор Кренкбиля с полицейским No 64, Кренкбиль в "корзине для салата" и в тюремной камере, наконец, Кренкбиль на суде, который подавляет бедняка своим мишурным величием и кажется ему "видением из Апокалипсиса". В сценах суда, широко разработанных Стейнленом, превосходно показана устрашающая, нарочито театрализованная процедура суда, который заседает под изображением распятия (это в демократической республике!). Понимаешь, что в такой обстановке бедняга Кренкбиль должен был потеряться: ни в чем неповинный человек запутался здесь, как в сетях. Суд, бесчеловечный и бездушный, для которого полицейский является "как бы чистой идеей, как бы лучом, ниспосланным богом", быстро и беспрекословно решает судьбу Кренкбиля.
С превосходной иронией сделана целая серия "моментальных снимков", в которых Стейнлен запечатлел речь адвоката Лемерля -- высокопарную, пустозвонную и полную презрения к тому человеку, которого он "защищает".
Замечательная четвертая глава рассказа, иллюстрированная несколькими рисунками, повествует о том, как после вынесения приговора в кулуарах суда беседуют три приятеля. Один из них, Жан Лермит, с ядовитым сарказмом обличает суд, на котором он только что присутствовал. Это -- "машина для защиты интересов богатых", это -- "машина, которая безошибочно направляет свой удар против бедных". Перед нами раскрывается философская и политическая оценка событий, изображенных в рассказе "Кренкбиль".
Весьма характерно, что на всех рисунках Стейнлена к этой главе мы видим и самого Анатоля Франса.
Кренкбиль отбывает свое недолгое заключение в тюрьме, показавшейся бедняге очень удобным жильем, и думает, что несчастья его кончились. Но старик ошибается. Весь Монмартр отворачивается от него, он "запятнан". И госпожа Лор, и Куэнтро, и госпожа Байяр не хотят больше покупать сельдерей у человека, который сидел в тюрьме.
Здесь выступает на сцену грязная и не менее бесчеловечная, чем суд, буржуазная мораль.