VI
Кренкбиль перед судом общественного мнения
В ыйдя из тюрьмы, Кренкбиль катил тележку по улице Монмартр, крича: "Капуста! Репа!' Морковь!" Он не гордился своим приключением, но и не стыдился его. Оно не оставило в нем тяжелого воспоминания, а казалось ему каким-то театральным представлением, путешествием, сном. Особенное удовольствие доставляло ему шагать по грязной мостовой города и видеть над головой небо, насыщенное влагой и мутное, как лужа, -- милое небо родного города. Он останавливался на всех углах, чтобы пропустить стаканчик; затем, чувствуя себя вольной птицей, весело брался за оглобли, поплевать на мозолистые ладони, и катил тележку, а впереди воробьи, поднявшиеся, как и он, спозаранку, и такие же бедняки, ищущие пропитания на мостовой вспархивали стайкой, услышав знакомый крик: "Капуста! Репа! Морковь!" Подошедшая к нему старушка-хозяйка сказала, перебирая сельдерей:
-- Что такое с вами случилось, папаша Кренкбиль? Вот уже целых три недели, как вас не видать. Вы были больны? Вы немного бледны.
-- Я вам все расскажу, госпожа Мальош: я жил барином.
Ничего не изменилось в его жизни; только заглядывать в кабачок он стал чаще прежнего: ему все казалось, что наступил праздник; к тому же он свел знакомство с благотворителями. Он возвращался в свою конуру немного навеселе. Растянувшись на тюфяке, он вместо одеяла натягивал на себя мешки, которые дал ему торговец каштанами, что на углу, и думал: "На тюрьму жаловаться не приходится; там есть все, что тебе надо. А дома все же лучше".