Его довольство длилось недолго. Вскоре он заметил, что покупательницы встречают его недружелюбно.
-- Сельдерей -- первый сорт, госпожа Куэнтро!
-- Мне ничего не надо.
-- Как так вам ничего не надо? Не воздухом же вы питаетесь.
И г-жа Куэнтро, не удостаивая его ответом, гордо возвращалась в принадлежавшую ей большую булочную. Торговки и привратницы, недавно толпившиеся вокруг его цветущей, зеленеющей тележки, теперь отворачивались от него. Дойдя до башмачной мастерской "Ангела-хранителя", возле которой начались его судебные мытарства, он окликнул:
-- Госпожа Байяр, госпожа Байяр, вы мне должны с того раза пятнадцать су.
Но г-жа Байяр, восседавшая за конторкой, не соблаговолила даже повернуть голову.
Вся улица Монмартр знала, что папаша Кренкбиль вышел из тюрьмы, -- и вся улица Монмартр не хотела больше иметь с ним дело. Слух об его аресте дошел до предместья и шумного перекрестка улицы Рише. Там около полудня он заметил г-жу Лор, свою хорошую и верную покупательницу; она стояла над тележкой Мартена и ощупывала большой кочан капусты. Золотые пряди ее пышных волос, завязанных большим узлом, блестели на солнце. А молокосос Мартен, прощелыга, проходимец, божился, положа руку на сердце, что ни у кого нет лучше товара. Это зрелище поразило Кренкбиля в самое сердце. Он наехал своей тележкой на тележку молокососа Мартена и сказал г-же Лор жалобным, надтреснутым голосом: