Несчастье сделало его несправедливым. Он срывал злобу и на тех, кто не хотел ему зла, -- порой на более слабых, чем он. Как-то он закатил пощечину Альфонсу, сынишке виноторговца, за то, что тот спросил, хорошо ли сидеть в тюрьме. Он дал ему оплеуху и сказал:
-- Паршивец! Сидеть в тюрьме надо бы твоему отцу, вместо того, чтобы богатеть, продавая отраву.
Этот поступок и эти слова не делали ему чести, ибо, как справедливо заметил ему торговец каштанами, не следует бить ребенка и попрекать его отцом, которого он не выбирал.
Кренкбиль запил. Чем меньше он выручал денег, тем больше пил водки. Раньше бережливый и трезвый, Кренкбиль сам дивился этой перемене.
-- Я никогда не бражничал, -- говорил он. -- Должно быть, под старость дуреешь.
Иногда он строго осуждал себя за беспутство и лень:
-- Эх, старина, ни на черта ты больше не годен!
Порой он сам себя обманывал, доказывая, что без выпивки никак не обойтись: