-- Да, и даже видѣлъ одного изъ значительнѣйшихъ вождей ихъ -- Дондарама, -- отвѣчалъ м-ръ Раймондъ.
-- Мнѣ казалось, что вы причисляли его къ разряду муни,-- замѣтилъ Скоттъ.
-- Но онъ одновременно и муни, и тугъ; а во время возстанія онъ былъ однимъ изъ самыхъ вліятельныхъ вождей его. Съ тѣхъ же поръ онъ служитъ грозой каждому туземцу, отъ мала до велика, который сражался въ рядахъ англичанъ во время послѣдней борьбы за независимость Индіи.
-- Чтожъ онъ дѣлаетъ съ ними?
-- Онъ уже умертвилъ болѣе пятидесяти человѣкъ изъ числа тѣхъ, которыхъ онъ называетъ измѣнниками, на виду у правительства, и...
-- Развѣ не могутъ розыскать его?-- нетерпѣливо перебилъ Скоттъ.
-- Могутъ. О немъ часто получаются вѣсти. Нѣсколько разъ уже онъ былъ почти въ рукахъ агентовъ правительства, которое обѣщаетъ десять тысячъ долларовъ награды за его голову, а между тѣмъ онъ все еще живъ.
-- А что бы они съ нимъ сдѣлали, если бы поймали его?-- спросилъ Скоттъ.
-- Повѣсили бы или уморили съ голоду, разрубили бы на части,-- всячески уничтожили бы, я полагаю,-- отвѣчалъ м-ръ Раймондъ съ такимъ холоднымъ, металлическимъ, мстительнымъ оттѣнкомъ въ голосѣ, который заставилъ Скотта содрогнуться. Онъ взглянулъ ему въ лицо, и увидѣлъ такое мрачное и суровое выраженіе, какого онъ никогда не ожидалъ встрѣтить на лицѣ невозмутимо спокойнаго и мягкаго Ричарда Раймонда.
-- А что было причиною возстанія?-- спросилъ Скоттъ.