-- Посмотрите сами,-- -отвѣчалъ Ричардъ, когда двое паломниковъ подошли, положили свои лепты и выпили по глотку воды.-- Они впитываютъ въ себя премудрость.
-- Какой ужасъ! Но колодезь этотъ долженъ приносить доходъ не хуже фонтана изъ содовой воды въ жаркій лѣтній день. Взгляните-ка, вонъ подходятъ сюда еще три темныя личности. Что за странный народъ -- эти индусы. То они поражаютъ васъ своими познаніями въ астрономіи, чуть ли не съ сотворенія міра, то платятъ деньги за глотокъ настойки изъ сгнившаго розоваго листа и змѣй, воображая, что отъ этого преисполнятся премудрости!
Они пошли дальше и у самыхъ воротъ резиденціи одного изъ раджей встрѣтили похоронную процессію: трое мужчинъ несли на плечахъ носилки съ тѣломъ покойника. Они жалобно тянули какую-то пѣсню.
-- Еслибъ это были богатые люди, то ихъ сопровождали бы еще двое или трое съ тамтамомъ, барабаномъ и дудками, чтобъ подбадривать и помогать имъ идти въ ногу,-- пояснилъ Ричардъ, когда они приблизились.
-- Что же они поютъ?-- спросилъ Скоттъ.
-- Вотъ спросимъ Моро. Онъ понимаетъ ихъ. Но гдѣ же нашъ мальчикъ?-- сказалъ Ричардъ, оглядываясь кругомъ. Саядъ шелъ за ними одинъ.-- Ахъ да!-- вспомнилъ Ричардъ,-- я позволилъ Моро идти купаться, и теперь, я думаю, мы съ мѣсяцъ не доищемся его, столько накопилось у него грѣховъ. Но, все равно, я вамъ скажу вмѣсто него. Они поютъ восхваленія усопшему и цѣлый перечень добрыхъ дѣлъ, совершенныхъ имъ при жизни: они всегда поютъ одно и то-же; эти напѣвы повторяются у нихъ при каждыхъ похоронахъ уже нѣсколько столѣтій. О покойникахъ они не желаютъ говорить ничего кромѣ хорошаго, а такъ какъ все, что можно сказать лучшаго о человѣкѣ, давно записано у нихъ, положено на музыку и заучено наизусть, то не зачѣмъ сочинять что-либо новое.
-- И всякій знаетъ такимъ образомъ напередъ, что будетъ говориться о немъ послѣ смерти. Это чрезвычайно удобно,-- прибавилъ Скоттъ.
Вернувшись домой, они застали надсмотрщика, явившагося по приглашенію Ричарда. Онъ не отрицалъ, что Родрикъ оставлялъ у него Поля, но сказалъ, что нѣсколько дней тому назадъ, по его приказанію, онъ передалъ мальчика какимъ то паломникамъ, направлявшимся вдоль Ганга и Джумны въ Дели, на праздникъ Пунга. Больше отъ него ничего нельзя было добиться. Ричардъ допытывался у него, гдѣ находится теперь Родрикъ Деннетъ, но тотъ отвѣчалъ съ негодованіемъ:
-- Я не такого сорта человѣкъ, чтобъ выдать его, м-ръ Раймондъ, и вы очень хорошо это знаете. Онъ мнѣ другъ -- этотъ самый Родди. Богу извѣстно, что онъ способенъ пойти противъ меня за деньги когда угодно; но я не пойду противъ него ни за что. Вы мнѣ сказали, чтобъ я выложилъ вамъ все, что я знаю объ мальченкѣ, и обѣщали, что вы затѣмъ меня отпустите; я это сдѣлалъ. И вы это исполните, потому что вы господинъ своему слову; я не боюсь сказать вамъ въ глаза, что больше этого ничего, касающагося до Родди Деннета, я вамъ не скажу, честное слово, не скажу. И вы также пальцемъ не тронете меня. Я знаю васъ, Раймондъ Саибъ, и не къ чему намъ больше разговаривать: потому у меня есть ваше слово, а оно дороже грамоты вицекороля. Я вамъ пришлю раньше двухъ часовъ оставшееся у меня платье мальчика, и это все, что я сдѣлаю. Счастливо оставаться, м-ръ Раймондъ.
-- Нѣтъ это еще не все,-- сказалъ Ричардъ.-- Я вамъ говорилъ, что вы должны помочь мнѣ отыскать ребенка.