-- Гдѣ могъ я раньше видѣть снѣгъ?-- спросилъ онъ Дондарама.
-- У себя дома, Гари-Саибъ,-- отвѣчалъ онъ.
-- Развѣ у меня есть домъ?-- спросилъ онъ опять. Дондарамъ взглянулъ на него и встрѣтилъ его вопрошающіе голубые глазки. Онъ сидѣлъ теперь впереди муни, на одной съ нимъ лошади.
-- Вы должны вернутся туда, сокровище мое. Вы скоро туда поѣдете. Дондарамъ не станетъ удерживать васъ.
-- А я хочу, Дондарамъ, чтобъ вы тоже ѣхали туда со мной. Гдѣ это? Далеко отсюда?-- добивался Поль.
-- Далеко ли?-- засмѣялся муни.-- Далеко ли? Да, очень далеко.-- Странное дрожаніе послышалось въ его голосѣ. Вдругъ Поль сказалъ:
-- Но вы вѣдь поѣдете со мной, Дондарамъ? Вы должны ѣхать. А гдѣ это?
-- Вы скоро узнаете, все узнаете,-- грустно замѣтилъ муни,-- но вы не забудете стараго Дондарама? Не правда ли, вы не забудете его?
Поль обвилъ рученками шею муни; слезы наполнили голубые глазки и полились по темнымъ щечкамъ его. Онѣ были уже не такъ темны, какъ сначала: краска была непрочная и понемногу слѣзала.
Когда они достигли Амритсара, то остановились лишь, чтобъ посѣтить великолѣпный, золоченый храмъ, стоявшій среди чистаго, холоднаго горнаго озера. Дондарамъ обмѣнялся нѣсколькими словами, на непонятномъ Полю нарѣчіи, съ нѣкоторыми муни и паломниками, находившимися тутъ.