-- Что либо объ морѣ? Охъ! Страшное это мѣсто,-- содрогаясь произнесъ морякъ.
-- Какъ! Вы это говорите? А сколько уже лѣтъ живете вы на морѣ?-- спросилъ Скоттъ въ удивленіи.
-- Ровно пятьдесятъ лѣтъ и два года, парень, то есть съ самаго того дня, какъ я былъ спущенъ на океанъ жизни, что случилось на разстояніи болѣе чѣмъ на тысячу миль отъ берега.
-- Какъ, вы родились болѣе, чѣмъ на тысячу миль разстоянія отъ берега!-- воскликнулъ Скоттъ.-- И никогда не думали разстаться съ моремъ, не смотря на то, что это страшное мѣсто?
-- Двадцать разъ пытался я уйти съ моря и всякій разъ возращался обратно. Эхъ! Какое это страшное мѣсто!
-- Почему?-- спросилъ Скоттъ.
Старый морякъ смолкъ на минуту. Онъ уткнулъ голову въ колѣни, затѣмъ продолжалъ какъ бы про себя.-- Отецъ мой и мать лежатъ на днѣ морскомъ. Оба дѣда утонули въ морѣ. Жена моя, мой -- маленькій сынокъ погребены подъ утесомъ такъ глубоко, что никакими бурунами ихъ не выкинетъ. Тамъ, говорятъ -- тихо, но когда море разбушуется, тогда это страшное мѣсто!
-- Вы потерпѣли крушеніе, -- сказалъ Скоттъ, съ блестящими отъ слезъ глазами, и въ ту минуту въ памяти его воскресли слова м-ра Раймонда о мягкихъ сердцахъ, которыя скрываются подъ грубою наружностью моряковъ.
-- Потерпѣлъ крушеніе, -- отвѣчалъ морякъ съ содроганіемъ, -- ровно столько разъ, сколько цифра семь повторяется въ моихъ годахъ. Семью семь -- сорокъ девять, и вотъ столько разъ я выныривалъ на мачтѣ изъ воды. Слѣдующій разъ, а онъ наступитъ черезъ четыре года,-- будетъ послѣднимъ. И жестокъ же будетъ ударъ, который сокрушитъ послѣднія доски въ килѣ стараго Джо, но онъ наступитъ, когда мнѣ будетъ пятьдесятъ шесть лѣтъ, такъ же вѣрно, какъ то, что море солоно.
-- Надѣюсь, что это не сбудется, -- серьезно возразилъ Скоттъ.-- А что, это были парусныя суда или пароходы, на которыхъ вы потерпѣли крушеніе?