-- Будто можно добиться правды отъ ребенка, запугавъ его до полусмерти и ошеломивъ руганью!-- закричалъ на нее сынъ.--Нечего опасаться! Онъ и такъ ужъ совсѣмъ полоумный: Деннетъ постарался навсегда лишить его разсудка, спаивая мальчишку опіумомъ и тому подобными снадобьями
-- Какъ бы намъ отъ него отдѣлаться на время?-- спросила старуха.
-- Дондарамъ возьметъ его, -- отвѣчалъ надсмотрщикъ, осклабляясь.-- Я далъ ему нынче утромъ сотню рупій и посулилъ столько же за хорошее помѣщеніе ребенка. Я уже потребовалъ съ Деннета пятьдесятъ за такую штуку.
-- Изрядно, изрядно обдѣлываешь дѣлишки,-- пробормотала старуха.
-- Ну, ладно, я честно заработалъ ихъ,-- отвѣчалъ онъ, закуривая трубку.-- Одѣньте мальченка въ хорошую одежду,-- не въ самую лучшую, но изъ хорошихъ, а остальную завяжите въ узелокъ. Только, смотри ты у меня, не утяни чего изъ чемодана, чтобъ спрятать подъ свой тюфякъ. Потому что Деннета не проведешь, онъ самъ пройдоха -- все пронюхаетъ,-- и сдай узелъ и мальченка сестрѣ, когда она вечеромъ пойдетъ гулять по базару. На углу Бумала, близь колодца, около фруктовой лавки Триммала, она увидитъ Дондарама. Пусть пошлетъ она мальчика въ лавку купить фруктовъ, а сама оставивъ узелъ съ платьемъ у ногъ Дондарама, скроется въ толпѣ, и поминай какъ звали!
Странное ощущеніе испыталъ Поль, когда его одѣли въ красивое и чистое платье. Точно лучъ весенняго солнца передъ закатомъ прорывается изъ-за густыхъ тучъ, изъ которыхъ дождь лилъ безпрерывно въ теченіе цѣлаго дня. Можно находиться въ домѣ и не видать солнечнаго луча, тѣмъ не менѣе, чувствуется, что гроза миновала, и радостный свѣтъ золотитъ всѣ предметы и наполняетъ душу весельемъ и бодростью. Это происходитъ безсознательно, и Поль не могъ сказать, почему онъ чувствовалъ себя счастливѣе, точно также какъ не съумѣлъ бы онъ объяснить причины, почему хорошая одежда была гораздо для него привычнѣе отрепій, въ которыхъ его держали. Онъ ничего не могъ объяснить, но чувствовалъ себя счастливѣе и не смѣлъ проявлять своей радости, боясь, какъ бы старая вѣдьма не отняла бы у него этого счастья. Онъ твердилъ себѣ имя "Дондарамъ". Это было лицо, которое будетъ отнынѣ заботиться о немъ, и въ воображеніи его новая одежда и возбужденныя ею пріятныя ощущенія сливались воедино съ этимъ именемъ и съ человѣкомъ, носившемъ его. И Поль не могъ дождаться минуты, когда сестра надсмотрщика поведетъ его на базаръ. Въ то же время онъ не могъ дать себѣ отчета, что такое базаръ, такъ какъ ему казалось, что никогда еще въ жизни онъ не отходилъ отъ хижины далѣе двухъ шаговъ. Но ему теперь ни до чего не было дѣла, лишь бы увидать скорѣе Дондарама.
Вскорѣ послѣ заката взошла луна, и молодая дѣвушка взяла его съ собою и повела на базаръ.
Все казалось Полю новымъ и необычайнымъ, начиная отъ старыхъ улицъ, по которымъ они шли, и кончая оживленной толпой, до которой они скоро добрались; а между тѣмъ ему смутно припоминалось, что онъ уже когда-то все это видѣлъ. Онъ недоумѣвалъ, не сонъ ли это? Мужчины не носили такой одежды и шляпы, какъ надсмотрщикъ: многіе были наги по поясъ и только отъ пояса до колѣнъ тѣло ихъ было обернуто легкимъ кускомъ ткани. У нѣкоторыхъ же на плечи были свободно накинуты плащи. Вмѣсто шляпъ голова была у нихъ обмотана кусками тканей, на разные лады.
Одежда женщинъ была самая разнообразная: иныя съ головы до могъ были окутаны легкими покрывалами, между складками которыхъ оставлена была лишь небольшая щель для одного глаза; другія же были почти совсѣмъ голыя. Многія украшали себѣ ноги и руки серебряными кольцами и разноцвѣтными стеклянными бусами. У иныхъ громадныя кольца были продѣты въ носъ, въ уши, и всѣ пальцы рукъ и ногъ унизаны были серебряными кольцами.
Поль не чувствовалъ никакой усталости, и они скоро добрались до угла близь колодца, гдѣ полуголый туземецъ сидѣлъ за нѣсколькими корзинами, наполненными фруктами. На самомъ же углу стоялъ, погруженный въ думы, высокій мужчина. Молодая спутница Поля остановилась на мгновеніе, и не глядя на этого человѣка, опустила узелъ къ ногамъ его и отошла въ сторону. Поль инстинктивно понялъ, что это должно было обозначать. Онъ не могъ бы объяснить этого словами, но ощущеніе счастья, давно имъ не испытанное, охватило его, и онъ нисколько не удивился, когда дѣвушка велѣла ему подойти къ торговцу фруктами, чтобъ спросить у него цѣну дынямъ, разложеннымъ передъ нимъ въ корзинахъ.