Въ послѣднюю минуту, прежде чѣмъ разстаться со своей спутницей, Поль остановился въ нерѣшимости. Ему предстояло порвать со всѣмъ, что было ему нѣсколько знакомо, и онъ смутно чувствовалъ, что больше никогда сюда не вернется и что онъ долженъ отправиться съ этимъ молчаливымъ человѣкомъ, который стоялъ тутъ на углу. Онъ обернулся и взглянулъ на него. Въ выраженіи лица его была какая то нѣжность. Оно, по меньшей мѣрѣ, такъ отличалось отъ лицъ, окружавшихъ его за послѣднее время, что маленькій Поль, отойдя отъ своей спутницы, вмѣсто того чтобъ идти къ торговцу фруктами, какъ она его посылала, прямо бросился къ высокому индусу и, протянувъ ему свою бѣленькую ручку, сказалъ на ломанномъ индусскомъ нарѣчіи:
-- Я здѣсь, Дондарамъ, чтобъ уйти отсюда вмѣстѣ съ вами.-- Муни (такъ называютъ въ Индіи жрецовъ или браминовъ) вздрогнулъ, нахмурился на минуту и взглянулъ на крошечную фигурку. Предчувствіе не обмануло Поля, какъ вообще рѣдко ошибаются чистыя души. Какъ только черные глаза индуса встрѣтились съ обращенными къ нему большими синими глазами, при видѣ золотисто-каштановыхъ волосъ, блѣдныхъ щечекъ и крохотной протянутой ручки, складка на лбу разгладилась и вся нѣжность, которую Поль подмѣтилъ въ немъ, вернулась.
Неожиданное обращеніе Поля такъ поразило Дондарама, что онъ растерялся и нахмурился, но это продолжалось одно лишь мгновеніе; онъ взялъ ребенка за руку, поднялъ узелокъ съ земли и сказалъ:
-- Прекрасно, такъ пойдемъ со мною,-- и они пошли вмѣстѣ.
Такъ шли они нѣкоторое время, и Дондарамъ повидимому мало обращалъ вниманія на Поля. Тотъ подумалъ, что онъ совсѣмъ забылъ объ его существованіи, и тѣснѣе прижался къ его рукѣ. Движеніе это обратило вниманіе муни, и взглянувъ на него, онъ ласково спросилъ:
-- Ты вѣрно усталъ, дай-ка я понесу тебя.-- Поль не вполнѣ еще понималъ, что онъ говорилъ, но когда сильная рука подняла его на широкое плечо, радость наполнила его дѣтское сердце, и онъ рученкой обнялъ муни за шею -- движеніе, доставившее ему гораздо болѣе удовольствія, чѣмъ все золото, полученное имъ отъ надсмотрщика.
Вскорѣ они свернули изъ освѣщенныхъ улицъ въ темныя аллеи, и тутъ Поль прижался къ Дондараму еще крѣпче. Онъ шелъ теперь крупными шагами и скоро приблизился къ низкой двери, у которой три женщины, одѣтыя почти по-мужски, сидѣли, разговаривая между собою.
-- Стыдно вамъ, дочерямъ Кали! сидѣть тутъ и точить лясы въ такую позднюю пору. Расходитесь-ка по домамъ, да пусть Гунга приготовитъ мнѣ ужинъ, -- сказалъ Дондарамъ.
Гунга послѣдовала за Дондарамомъ, котораго привела въ занимаемую ею комнатку, раздѣленную ширмами на двое, на кухню и спальню.
-- Что это у васъ за спиною?-- спросила Гунга, зажигая маленькую свѣтильню, плавающую по маслу въ кокосовой скорлупѣ, отвернувшись, чтобъ приготовить ужинъ.