-- Это феринги (чужестранецъ) -- отвѣчалъ Дондарамъ.
-- Феринги!-- воскликнула она и подошла посмотрѣть на маленькаго Поля. Ласковая улыбка разлилась по лицу Гунги, когда она посмотрѣла въ усталые голубые глазки ребенка. Она нѣжно прикоснулась къ мягкой щечкѣ и, взглянувъ затѣмъ съ подозрительной улыбкой на Дондарама, сказала:
-- Тутъ должно быть замѣшано золото, иначе благочестивый Дондарамъ не осквернилъ бы себя.
-- Это только ребенокъ, -- пробормоталъ Дондарамъ, -- и во всякомъ случаѣ, это дѣло до тебя не касается. Дай намъ поужинать и устрой намъ постель на ночь. Слыхала-ль ты когда нибудь объ одномъ иностранцѣ Деннетѣ? зовутъ его Родерикъ Деннетъ? Ну, если что о немъ услышишь, слѣди за нимъ Гунга, и пришли мнѣ вѣсточку, а до тѣхъ поръ держи языкъ за зубами.
-- Это я могу; я уже не разъ дѣлала это для васъ,-- весело отвѣчала дѣвушка, скрывшись за одну изъ ширмъ и запѣла молитву. Она состояла жрицей въ одномъ изъ индусскихъ храмовъ -- на обязанности которой лежало пѣніе и пляска во время богослуженія.
Пища, предложенная имъ Гунгой, была самая скромная: она состояла изъ сухой мучной лепешки и чашки молока; но Поль такъ проголодался, что, какъ ему казалось, онъ въ жизни своей не ѣлъ ничего вкуснѣе этого. Онъ былъ очень доволенъ происшедшею съ нимъ перемѣной и ни за что не согласился бы вернуться въ прежнюю обстановку.
Послѣ ужина Гунга бросила на полъ грубую циновку и, полуобернувшись къ Полю, у котораго глаза слипались отъ сна, сказала:
-- Маленькій Феринги если хочетъ, можетъ лечь тамъ на матрасѣ, между мною и маленькою сестрою моей Притой; она спитъ уже мертвымъ сномъ. Тамъ мягче, лучше чѣмъ здѣсь.
Поль посмотрѣлъ на Дондарама, который кивнулъ головой въ знакъ согласія; тогда онъ протянулъ руки въ Гунгѣ; она вскинула его себѣ на плечо съ такою легкостью, какъ будто онъ былъ легче пушинки, хотя сама казалась еще совсѣмъ дѣвочкой.
Она нѣжно поцѣловала его щечку, пока несла его за другія ширмы и бережно уложила на полу на мохнатомъ коврѣ, подложивъ ему подъ голову вмѣсто подушки свою руку, на которой онъ заснулъ, не успѣвъ даже почувствовать, насколько ему здѣсь удобно и хорошо.