Передъ восходомъ солнца онъ былъ разбуженъ маленькой Притой, стоявшей рядомъ съ нимъ на колѣняхъ.
-- Вамъ пора вставать, я васъ умою и причешу волосы, потому что вамъ надо позавтракать и уходить дальше,-- съ грустью сказала она.
-- Я не хочу уходить отсюда,-- произнесъ Поль, рыдая. Но онъ всталъ, и дѣвочка принялась мыть его, какъ никто раньше не мылъ его, на сколько онъ могъ сообразить. Она собрала всѣ ковры, изъ подъ которыхъ показался гладкій каменный полъ. Затѣмъ она принесла кувшинъ съ водой, и раздѣвъ его до нага, стала понемногу поливать его водой и осторожно растирать своей мягкой ручкой. Потомъ вытеревъ его до суха, намазала его тѣло чѣмъ то благовоннымъ, затѣмъ одѣла и причесала его.
-- Мнѣ также вовсе не хочется, чтобъ вы уходили отсюда,-- сказала она,-- но мы должны дѣлать, какъ приказываетъ Дондарамъ; быть можетъ, онъ еще приведетъ васъ сюда обратно. Дондарамъ очень добрый. Онъ никогда не сдѣлаетъ вамъ больно. Но вы вѣдь родились въ Англіи? Давно ли вы въ Индіи?
Маленькая Прита сыпля вопросами, одинъ за другимъ, болтала безъ умолку, между тѣмъ какъ Поль молчалъ не потому, что онъ не понималъ ихъ, но они заставляли его думать, и думать такъ много, что онъ не успѣвалъ отвѣчать. Ему никогда не приходилъ раньше въ голову вопросъ, гдѣ онъ родился, и мысль эта приводила его въ немалое недоумѣніе.
На завтракъ ихъ накормили рисомъ съ молокомъ и, ободренный обѣщаніемъ Дондарама снова вернуться сюда, Поль еще разъ вскарабкался на широкое плечо его, и они покинули гостепріимную комнатку съ низкою дверью. Послѣ непродолжительнаго перехода, они вышли къ широкой рѣкѣ.
Имъ попадались очень мало народу на встрѣчу, пока они шли по направленію къ берегу рѣки; сознавая всю трудность принятой имъ на себя задачи, Дондарамъ старался выйти изъ дому пораньше, чтобы не привлечь на себя ничьего вниманія, поэтому они вышли еще въ сумерки, передъ разсвѣтомъ, когда заря на востокѣ только что начинала окрашивать небо первыми лучами восходящаго солнца.
Выборъ надсмотрщика палъ на Дондарама именно, какъ на человѣка наиболѣе способнаго вывести его изъ затрудненія, но не легко было склонить его на такое рискованное предпріятіе -- болѣе ста рупій пришлось ему дать за то, чтобы скрыть бѣлолицаго ребенка отъ бдительности англійской полиціи. Надсмотрщикъ не смѣлъ и признаться матери, чего стоило ему выпутаться изъ мошенническаго предпріятія, въ которое вовлекъ его Родерикъ Деннетъ, но онъ и самъ не подозрѣвалъ того, что индусскій муни, Дондарамъ согласился на это трудное дѣло, вовсе не изъ за тѣхъ денегъ, которыя были уже даны ему и еще обѣщаны впереди, а что имъ руководило другое, совершенно посторонее этому дѣлу побужденіе.
На берегу рѣки находились десятка два лодочниковъ. Нѣкоторые варили себѣ завтракъ, другіе уже ѣли его. Поль немного испугался при видѣ этихъ грубыхъ, почти голыхъ лодочниковъ, съ гладко-выбритыми головами и оставленными только на самой макушкѣ пучками волосъ. Пучки эти никогда не обрѣзались, но закручивались въ узелъ на маковкѣ. Они пѣли, перекликались, молились, ѣли, готовили пищу въ величайшемъ безпорядкѣ, но когда Поль посмотрѣлъ на человѣка, несшаго его на плечѣ, сравнилъ, на сколько онъ былъ выше и сильнѣе всѣхъ окружающихъ, а главное -- увидалъ, какъ всѣ эти грубые лодочники становились на колѣна и кланялись до земли, когда муни съ нимъ проходили мимо, онъ пересталъ бояться и съ еще большимъ довѣріемъ сталъ относиться къ Дондараму.
-- Что это за вода? опросилъ Поль, когда спутникъ его собирался перенести его на лодку, приготовленную для нихъ.