- Что за прелестный город! - воскликнул Гуго вне себя от восторга. - Здесь не то что в Берлине! По крайней мере понимаешь, для чего родился и живет человек!
Эгберт, погруженный в свои мечты, ничего не отвечал на глубокомысленное замечание своего приятеля и даже вряд ли слышал его.
Мимо них в толпе проходили нарядно одетые женщины и девушки; одни в сопровождении слуг, другие с наглыми и вызывающими лицами, большей частью красивые и молодые. Все, казалось, следовали за общим потоком, гонимые тем же неудержимым стремлением к удовольствиям и наслаждению, которым было проникнуто все пестрое население блестящей австрийской столицы.
Приятели шли молча некоторое время; но на повороте улицы Гуго неожиданно остановил Эгберта за руку и указал ему на человека в плаще, с надвинутой на глаза шляпой, который поспешно прокрадывался в тени домов.
- Посмотри, Эгберт, не наш ли это секретарь!..
- Армгарт! Что делать ему на улице в такой поздний час?
- Вероятно, ищет успокоения Я думаю, он дорого дал бы, чтобы сделаться невидимкой.
- Ты не ошибся, это действительно секретарь. Но я не понимаю, на что ты намекаешь.
- Неужели ты не заметил в нем никакой перемены в последнее время? Разве он бывал когда-нибудь так тороплив и непоследователен в разговоре, как теперь?
- Нет, но он завален работой и, по его словам, ему никогда не приходилось так много писать, как при графе Стадионе. Это должно было отразиться на нем. Ведь он уже не молод...