- Мы только что допили наши стаканы. Сейчас налью опять, месье Лепик, - ответил Эгберт, едва сдерживая свое волнение. - Пью за дружбу и мир между Францией и Австрией!
- Охотно отвечаю на ваш тост, - сказал француз, выпивая залпом стакан вина. - Мне весело живется в вашем городе, тем более что я наконец выучился трудному немецкому языку и теперь хорошо знаю его. Здешнее вино мне также по вкусу, и если бы меня не ограбили сегодня...
- Кто вас мог ограбить? Разве эта гостиница - притон разбойников?
- Этому Цамбелли везло необыкновенно, и он не спускал с меня своих фальшивых глаз... Никогда не играйте, молодой человек! A la guerre comme А la guerre! Если бы ваш граф Стадион знал то, что я знаю...
Последняя фраза, несомненно, относилась к Армгарту. Эгберт вскочил с места. Он решил во что бы то ни стало пробраться в игорную комнату. Может быть, ему еще удастся спасти отца Магдалены от позора и гибели.
- Что вас как будто тарантул укусил! - воскликнул француз. - Видно, и на вас имя Цамбелли производит свое действие. Это ловкий плут и далеко пойдет, хотя ему настоящее место на гильотине. Теперь он обрабатывает старого дурака...
У Эгберта потемнело в глазах. Он поднял руку, чтобы ударить француза, прежде чем он назовет Армгарта. Но их тотчас окружили, и Гуго успел вовремя удержать своего приятеля за руку. В соседней комнате также все поднялись со своих мест. Причиной этого не могла быть ссора Эгберта с Лепиком, потому что ее видели только сидевшие рядом, и, вероятно, большинство присутствующих не обратили бы на нее никакого внимания, если бы в этот момент не раздался резкий и протяжный свист во дворе.
- Полиция! - раздалось в толпе. - Она, верно, узнала, что тут делается в дальних комнатах, и разорит их гнездо.
- Тут где-нибудь спрятались заговорщики!
- С чего вы это взяли? Граф Стадион либеральный человек, ему не чудятся везде заговоры и якобинцы, как нашему прежнему министру.