- Вам, шевалье, вероятно, крайне неприятно, что испанцы восстали против вашего кумира, - сказал Ауерсперг дерзким, вызывающим тоном.
- Почему вы так думаете? - ответил Цамбелли с холодной учтивостью, которая составляла резкую противоположность с горячностью его противника. - Я вовсе не поклонник императора Наполеона, граф Ауерсперг, и только удивляюсь его счастью; все удается ему, и это заставляет меня опасаться за участь испанцев. Их последние победы над французами не имеют особого значения. Если императору удастся заручиться обещанием России относительно мира на востоке и он появится за Пиренеями, то весьма сомнительно, чтобы перевес остался на стороне испанцев.
- Вы сказали, шевалье, что только удивляетесь счастью Бонапарта, - ответил за Ауерсперга один из пожилых господ. - Вы, кажется, придаете его счастью больше значения, нежели его личным достоинствам.
- Разве история не представляет нам примеры, когда величайший гений оказывался бессильным в борьбе и изнемогал в ней? Счастье составляет все, оно уничтожает всякое препятствие, которое преграждает путь его любимцу; и я глубоко убежден, что пока оно не изменит французскому императору, ни один народ не в состоянии будет противиться ему.
- Из ваших слов выходит, шевалье, что мы все должны неизбежно сделаться его рабами! - заметил, улыбаясь, граф Ульрих.
- Почти так. Все это, конечно, имеет свои пределы. У Наполеона своя звезда, но и звезды меркнут.
- Вы, должно быть, суеверны, шевалье?
- Несомненно, и даже более, чем вы предполагаете, - спокойно ответил Цамбелли.
- К сожалению, я слишком близорук, чтобы быть астрологом, - сказал шутя Пухгейм, - и потому я должен терпеливо ожидать, пока шевалье не скажет мне, что звезда великого человека наконец померкла.
- Это может случиться совершенно внезапно, - ответил Цамбелли. - Как бы велико ни было счастье Бонапарта, но не менее велика ненависть, которую он возбуждает у великих мира сего и у народов, начиная от Мадрида и кончая Петербургом; а против ненависти всякий бессилен!.. Впрочем, наш разговор принимает не совсем приятный оборот. Прошу извинения у дам, - добавил Цамбелли с легким поклоном.