- Не будем больше говорить об этом, - сказал поспешно граф, заметив, что слова его неприятно подействовали на Эгберта. - Все это одни предположения. Лени не такая девушка, чтобы позволила ухаживать за собою. Господин Шпринг может повременить со своим вступлением на сцену до вашего возвращения из Парижа, тем более что Лобкович сказал мне, что в настоящее время нет вакантного места на придворной сцене. Актеру не годится жить в одном доме с двумя одинокими женщинами. Это даст пищу злым языкам. Что же касается секретаря...
- Гуго все знает, потому что он спас его.
- Тем лучше. Значит, мне остается только благословить вас в дорогу, - сказал граф шутливым тоном, стараясь скрыть свое волнение.
Он поднялся со своего места и, сделав несколько шагов по комнате, опять подошел к Эгберту и сказал ему:
- Когда вы будете в Париже, то, несомненно, встретите шевалье Цамбелли в Сен-Клу.
- Я желал бы никогда больше не видеть его.
- Но это не удастся вам. Он не отстанет от вас и Антуанетты. Вас он боится, а на ней думает жениться, зная, что она богатая и единственная наследница Гондревиллей и Вольфсеггов.
- Вы говорите, единственная наследница; а брат графини?
- Мой племянник Франц солдат. В нынешние беспокойные времена ему не миновать пули, - сказал граф взволнованным голосом, но вслед за тем, как будто вспомнив что-то, он с живостью спросил Эгберта: - Как вы думаете, выдал ли Армгарт одни только государственные тайны или сообщил и нечто другое?
Эгберт с удивлением посмотрел на графа.