- Да, я не встречал человека лучше и добрее его, - ответил Эгберт. - Я еще больше убедился в этом после сегодняшнего разговора.
- Но отчего же у вас такой вид, как будто бы вы чем-то озабочены или недовольны?
- Потому что я в нерешительности и не знаю, принять ли то предложение, которое мне делают, или отказаться от него? Да, фрейлейн, я пришел к вам за советом. Мы пережили с вами немало тяжелых дней, перешли не одну гору рука об руку.
- А что, нам опять предстоит гора? - спросила она с улыбкой, хотя торжественный тон его речи смутил ее, а сердце сжалось от боязливого предчувствия чего-то недоброго.
- Да, и на этот раз гора отвеснее и недоступнее, чем когда-либо, - ответил Эгберт и рассказал о предложении, которое ему сделал граф, надеждах и опасениях, связанных с его поездкой в Париж.
Эгберт говорил гладко, без запинки, сам удивляясь своему красноречию. Он не мог дать себе отчета, происходило ли это оттого, что ему приходилось высказывать заветные желания своего сердца, или на него имело влияние выражение неподдельной радости, с которым слушала его Магдалена и которое ясно отразилось на ее лице.
Могла ли она в первый момент отнестись иначе к тому, что он сообщил ей? Она видела, что достоинства любимого ею человека оценены людьми, которые пользовались общим уважением. Воображение рисовало ей блестящую будущность ее дорогого Эгберта, и она представляла себе тот момент, когда встретит его как героя и победителя. Ее хорошенькое лицо так сияло, как будто бы уже наступила пора увенчать его лаврами. Даже образ молодой графини не беспокоил ее; он имел для нее значение какой-то богини-покровительницы на его пути к славе.
- Поезжайте, Эгберт, - сказала она в порыве своего бескорыстного увлечения. - Ваши блестящие способности не должны оставаться без применения. Я не знаю, к какому делу призывает вас граф Стадион, но убеждена, что оно важное, потому что иначе граф Вольфсегг не хлопотал бы так о вашей поездке.
- Я должен только исполнить обязанность простого курьера, моя дорогая Магдалена.
- Не унижайте дела, которое возлагает на вас министр для блага нашего отечества. Да, вы должны бежать, Эгберт, от этой мелочной жизни, которая постепенно затягивает вас, как болотная тина.