- Вы иностранец, Эгберт, и не можете понять, что этот человек сделал из Франции. Он развратил нас до мозга костей, привил народу рабские понятия и отуманил похмельем побед. Он велел уничтожить деревья свободы и заменил их колоннами своей славы. Наступит день, когда и они будут разрушены и слава исчезнет, как и свобода. До сих пор ему благоприятствует счастье, которое даже превосходит сумму его преступлений; но счастье изменчиво, как ветер, волна и женщина.
- У вас слишком мрачный взгляд на вещи. Вы видите частности и упускаете из виду блеск и великолепие целого.
- Может быть, - ответил с печальной усмешкой Бурдон, поднимая еще выше свое уродливое плечо. - За что мне любить этот мир, который представляется вам в таком розовом свете? Разве что за мое физическое безобразие и неудачную жизнь. Я потерял мать в пору бессознательного детства и полюбил всеми силами своей души свободу и отечество. Сражаться я не мог и в состоянии был только залечивать раны. Я видел безобразные последствия войны, не испытывая ее обаяния. При таких условиях трудно сделаться поклонником героя войны. Теперь они убили моего отца, и я бессилен против них. За что они убили его? За то, что он был добродушный дурак, который таскал для других каштаны из огня, и для кого? - для высокомерных и нахальных аристократов! И вы еще хотите, чтобы я восхищался светом и его порядками!..
- Но отец ваш умер с сознанием исполненного долга. Граф Вольфсегг оплакивал его, как родного брата, а молодая графиня...
- Была гораздо больше опечалена его смертью, нежели я. Она пролила ручьи слез, вспоминая верного слугу. И как ей не плакать! Отец мой качал ее на своих коленях, счастливый и гордый тем, что ему позволено прикасаться своими мужицкими руками к маленькой принцессе, и никому не было дела до меня, уродливого и некрасивого мальчика. У вас, господин Геймвальд, другие воспоминания детства, поэтому вы никогда не поймете моей ненависти...
- Скажите, пожалуйста, исполнили ли вы просьбу молодой графини побывать у нее?
- Как же! Разве можно не исполнить просьбу молодой дамы! - ответил с улыбкой Бурдон. - Я нанес ей визит и нашел, что она похорошела. Траур очень идет ей. Женщины всегда знают, что им к лицу. Я надеюсь встретить ее сегодня вечером. Жаль, что мне придется расстаться с вами. Императрица Жозефина приказала мне явиться сегодня вечером в восемь часов в Malmaison.
- Отлично! - воскликнул Эгберт. - Мы будем вместе. Я также получил приглашение.
- Вы! Какое странное совпадение! Вероятно, хозяйка Malmaison придумала что-нибудь особенное. Она охотница делать сюрпризы.
- Это сделалось гораздо проще, чем вы предполагаете. Несколько дней тому назад я был у Редутэ...