- Наконец-то, - сказала Жозефина, положив силуэт на стол. - Госпожа Ленорман! Очень рада видеть ее.
Появление знаменитой гадальщицы, предсказания которой пользовались тогда в Париже большим успехом, смешанным с суеверным страхом, произвело заметное впечатление на общество, и в особенности на тех, которые не были обычными гостями в Malmaison.
Эгберт с удивлением переглянулся с Бурдоном, хотя в душе был крайне доволен, что его теперь оставят в покое и он будет избавлен от скучной обязанности занимать общество.
В городе дружба Жозефины к Анне Ленорман ни для кого не была тайной. Все знали также, что императрице приходилось часто выдерживать насмешки супруга за свое отношение к гадальщице, но суеверие брало верх над другими соображениями. Она доказывала при всяком удобном случае, что должна верить предсказаниям по собственному опыту и что в детстве, когда она жила еще на острове Мартиника в доме своего отца, капитана Таше де ля Пажери, одна старуха предсказала ей по линиям руки, что она сделается императрицей.
Мария Анна Ленорман была одета в черное атласное платье с длинным шлейфом, узкими рукавами, черные перчатки на руках; темно-красная шаль была накинута на плечи. Она шла, медленно, низко и чопорно кланяясь по сторонам, и остановилась перед императрицей.
- Кажется, нам нечего ожидать скорого приезда императора, - сказал господин, стоявший около камина, своему соседу, занимавшему должность камергера в штате императрицы, указывая на Ленорман.
- Вы думаете это на основании пословицы: кот со двора, а мыши на стол?
- Я сегодня говорил с Фуше: он не ожидает императора раньше конца недели.
- Хотите держать пари, что он приедет сегодня ночью в Париж?
- Какая ему надобность спешить таким образом?