- Разве эрцгерцог не лучший солдат в Австрии?
- Несомненно! В случае крайности он сам поведет свое войско на штурм Асперна, но у него нет настоящего доверия ни к себе, ни к нам. Я окончательно начинаю приходить к убеждению, что этот Люцифер не простой смертный. Только стихийная сила может одолеть его.
- Дунай уже провел первый опыт, - сказал Эгберт.
- Да, но завтра он справится и с Дунаем. Я рассчитываю на ненависть народов, которые рано или поздно должны признать в нем своего смертельного врага. К несчастью, австрийский народ не умеет ненавидеть! В этом пруссаки несравненно выше нас. Бонапарт должен остерегаться их; они отомстят ему, когда представится случай. Но сколько будет пролито крови, пока наступит этот момент! Иногда мне кажется, что тиран умрет на похищенном им престоле, окруженный почетом. После этих тысяч людей другие тысячи с такой же радостью обрекут себя на смерть ради него. Если он презирает покорных ему рабов, то кто же поставит ему это в вину! Что такое справедливость, возмездие? Прекрасные, но пустые слова. Узурпаторы и завоеватели не вымирают, потому что человечество не перестает удивляться им и уважать их. Разве люди, подобные Бонапарту, не видят, что счастье всего вернее сопутствует величайшему преступнику? И они могут быть вполне уверены, что их не постигнет наказание, хотя бы они совершали одно злодеяние за другим.
Эгберт не возражал из боязни еще более раздражить своего собеседника противоречием.
- Я заражаю вас своим малодушием, - сказал граф после минутного молчания, пожимая руку Эгберту, - между тем для предстоящего дня необходимо хорошее настроение. Простите меня! Но помимо зла, которое этот человек сделал моей родине, моим соотечественникам, он отнял у меня все, что у меня было дорогого в жизни. Мой брат умер в борьбе против Франции; Антуанетта!.. Мне тяжело говорить о ней!.. Самое худшее я узнал сегодня: мой племянник Франц Гондревилль служит в гвардии Наполеона! Может быть, мы встретимся с ним на поле битвы. Я всеми покинут... Нет, это неправда, вы не оставили меня, Эгберт, теперь вы ближе моему сердцу, нежели мои родные. Вы честнее, лучше их! Кто знает, может быть, мне суждено и вас потерять... Какая-нибудь шальная пуля или удар сабли...
- Вы всегда были добры ко мне, граф, и я не нахожу слов, чтобы благодарить вас. Может быть, вам это покажется странным, но я твердо убежден, что не погибну в битве. На войне и на охоте мы более чем когда-нибудь готовы придавать значение предзнаменованиям, предчувствию и пророчеству.
- Вы, вероятно, видели какой-нибудь особенный сон и истолковали его в свою пользу?
- Нет. Мне предсказала госпожа Ленорман, что я буду участвовать в кровопролитной битве на Дунае, буду ранен, но не смертельно.
- Что же, вы сами просили ее погадать вам?