- Где бумаги?
- Пропали, - чуть слышно ответил Бурдон, стараясь достать что-то из своего сапога. Но это полусознательное движение настолько увеличило его страдания, что страшный, нечеловеческий вопль вырвался из его груди.
Граф закрыл лицо руками. Все стихло, капуцин читал молитву.
- Сын мой! - простонал Бурдон. Черты лица его исказились, и он поднял руку, как будто отталкивая кого-то. - Не убивайте его!
Но рука бессильно опустилась на одеяло.
- Кончено! - сказал граф после долгого молчания, глядя с глубокой печалью на лицо покойника. - Судьба сильнее нас. Пули, которые мы направляем против него, поражают нас самих...
- Господь Бог пошлет архангела Михаила, который победит этого Вельзевула, - набожно проговорил капуцин.
Остальные молчали.
Молодые путешественники, которых случай натолкнул на след страшного преступления, стояли у окна. Эгберт отвернулся от постели и смотрел на луну сквозь тусклое зеленоватое стекло, между тем как его приятель, повернувшись к нему спиной, внимательно разглядывал покойника и лица присутствующих, как будто хотел изобразить их на картине.
- Мы не должны ни отчаиваться, ни питать безумных надежд, - сказал граф капуцину. - Это был дельный человек с детства до смерти. Он должен служить нам примером... На эту ночь, Конрад, я оставляю тело на твоем попечении. Ты ведь не боишься покойников?