- Кто-нибудь поручил вам это? - спросил Эгберт.
Дероне прищурил глаза и с улыбкой взглянул на своего собеседника.
- Может быть, и так, - ответил он, - но я делаю это также для себя, как дилетант психиатр по собственной охоте. Я убежден, что у него составлен новый план, и хочу заранее узнать, в чем дело, чтобы факт не особенно поразил меня.
- Неужели он готовит нам еще большее унижение? Не хочет ли он завладеть престолом императора Франца?
- Пустяки! Это все громкие фразы, которыми он прикрывает свои настоящие намерения. В этом он довольно неудачно подражает Дантону. Нет, он готовит подкоп в другом направлении. Что бы вы сказали, если бы он вздумал жениться на австрийской принцессе!..
Разговор двух приятелей был прерван появлением адъютанта Бертье.
- Маршал, - сказал он с вежливым поклоном, - просит капитана Геймвальда пожаловать завтра на парад в Шенбрунне!
- Ну, значит, мы будем скоро укладывать наши чемоданы! - воскликнул Дероне после ухода адъютанта. - Перед возвращением во Францию он разыграет сцену великодушия и публично выразит вам свою благодарность за переправу через Дунай. Если бы я был тогда в лодке на вашем месте с полудюжиной решительных людей, разумеется французов, а не немцев, которые даже к узурпатору чувствуют уважение, тогда дела, быть может, приняли бы совсем иной оборот... Но вот идет ваша благодетельная фея, фрейлейн Армгарт. Честь имею принести вам мой нижайший поклон, фрейлейн, и прошу не сердиться на меня, если я уведу от вас месье Геймвальда на короткую прогулку.
Магдалена с благодарной улыбкой протянула руку Дероне. Она была уверена, что общество веселого и остроумного француза лучше всего рассеет печальное настроение Эгберта, которое поддерживалось уединением деревенской жизни.
Приятели вышли из сада и пошли по лесной тропинке. Эгберт, поднявшись на гору, оглянулся назад. Магдалена все еще стояла на прежнем месте в золотистом отблеске осеннего вечернего солнца. Ему казалось, что он все еще видит взгляд ее добрых глаз, с любовью устремленных на него. Сердце его радостно забилось. "Моя дорогая, милая!" - невольно подумал он.