Карета быстро покатила по улице St. Benoit.
Цамбелли с отчаянием опустился на каменную скамейку у ворот госпиталя. Если Бурдон и Эгберт заметят его, то как объяснить им свое присутствие? Выступ ниши пока скрывал его от их глаз. Он инстинктивно схватился за рукоятку сабли.
- Наконец-то мне удалось видеть действительно счастливых людей, - сказал Бурдон. - Я должен отметить сегодняшний день красным карандашом в моей записной книжке.
- Мы бесконечно благодарны вам, - возразил Эгберт. - Без вашей помощи дело никогда не кончилось бы таким образом. Дай вам Бог такого же успеха с этим несчастным существом.
- Мы сейчас узнаем, как она провела вечер. Если она спала все это время, то сон лучше всего подкрепит ее расстроенные нервы.
Разговаривая таким образом, приятели вышли на середину улицы. Цамбелли встал и прижался спиной к стене; фигура его имела неподвижность статуи, мертвенная бледность покрыла лицо его; одни только глаза светились лихорадочным блеском.
С другого конца улицы приближалось несколько молодых людей. Одни пели, другие громко разговаривали между собой и смеялись.
- Это что такое! - воскликнул с удивлением Бурдон, останавливаясь перед госпиталем и указывая на флигель, стоявший посреди двора, фасад которого был обращен на улицу.
Месяц освещал окна верхнего этажа, стекла блестели голубовато-серебристым светом, между тем как нижний этаж был совершенно закрыт стеной.
Эгберт поднял голову и увидел у открытого окна второго этажа белую фигуру. На минуту она исчезла в темном фоне комнаты, потом снова появилась с простыней, которую привязала к окну, как будто собиралась бежать из госпиталя таким способом.