Кладбище опустело, и только старый могильщик со слугой молча заканчивали свою работу. В нескольких шагах от них стояла Кристель под деревом и, казалось, считала пригоршни земли, падавшие с их лопат. Правая рука ее была крепко сжата, как будто она боялась выронить из нее какую-то дорогую вещь.
- Чего стоишь тут, обезьяна! - крикнул ей могильщик. - Уж не хочешь ли сосчитать, сколько нужно песчинок, чтобы зарыть покойника? Лучше сбегай-ка к трактирщику и прикажи ему налить эту бутылку.
Кристель поспешно опустила руку в карман и подошла к могильщику.
- Что ты вытаращила на меня глаза, как помешанная! - проворчал он с досадой.
Кристель взяла из его рук бутылку и боязливо заглянула в могилу, где гроб уже был закрыт землею.
- Говорят, вы умный человек, дедушка Игнас! Скажите, пожалуйста, что думает теперь покойник?
- Благослови Господи и помилуй! - проговорил с испугом старик. - Чего ты не выдумаешь! Плохая была бы история, если бы мертвецов мучили разные мысли. Слава Богу, они не думают и не говорят. Мы достаточно насыпаем на них земли, чтобы они замолкли навеки.
- Священник говорил, что все мертвецы встанут, когда наступит Страшный суд, - заметила Кристель.
- Это правда, - подтвердил могильщик, поправляя свою ермолку. - Святые будут нашими заступниками на Страшном суде. Но он еще не скоро будет, и неизвестно, доживем ли мы до этого... Ну а ты сбегай скорее и принеси вина. Ты сама дрожишь от холода, я тебе непременно дам глоток.
Но Кристель против своего обыкновения медленно шла по кладбищу, погруженная в глубокую задумчивость. Вот тут, у ворот, она схватила за руку человека со странными черными глазами, которых она не могла забыть, потому что этот человек не походил ни на одного из тех, кого она встречала в своей жизни. Не ослышалась ли она?.. Он шепнул ей: "Когда поднимется месяц над Траунштейном, приходи к замку и жди меня у садовой ограды"... Что он хочет сказать ей? При этой мысли вся кровь бросилась ей в голову; у ней вырвался торжествующий возглас, но она тотчас же оглянулась на могилу, и чувство торжества сменилось смертельным испугом. Она бросилась с кладбища, как лань, преследуемая охотниками; но сзади ее никого не было; на кладбище царила мертвая тишина, прерываемая только бранью могильщика, который называл ее ленивой, негодной тварью.