- А для достижения этого блаженного состояния мы должны пережить все ужасы настоящей эпохи! Значит, вы убеждены, что Бонапарт спасет человечество и даст ему все то, что до сих пор казалось недосягаемой мечтой?
- Разве грозный Октавий и беспощадный разрушитель Иерусалима не сделался впоследствии кротким Августом, "утешением человеческого рода"?
- Ваша фантазия, Эгберт, увлекает вас в мир грез, и вы совершенно забываете печальную действительность. Если бы вы узнали поближе этого человека, то увидели бы, насколько он не соответствует вашему идеалу. Им руководят только корыстные цели.
- Однако везде, где он появляется в качестве победителя, по его инициативе уничтожаются злоупотребления, вводятся новые, лучшие порядки. Если Бонапарт восторжествует в Испании, то заранее можно сказать, что он избавит ее от гнета инквизиции! Разве не даны народу новые права в тех странах, где прошли его легионы? Он сделал из Парижа всемирную столицу, сосредоточил в ней все сокровища наук и искусств...
- Не увлекайтесь всем этим, Эгберт, - сказал граф, прерывая его. - Париж ограбил всю Европу, как некогда Рим полсвета. Издали все может показаться прекрасным и поэтическим; нужно видеть вещи вблизи, чтобы составить о них верное понятие. Я советовал бы вам посетить этот хваленый Олимп.
- Мне ехать в Париж? - с удивлением спросил Эгберт.
- Что может удержать вас? Вы достаточно богаты, чтобы позволить себе такое путешествие, а я ручаюсь вам, что оно принесет вам большую пользу во всех отношениях и вы недаром потратите деньги.
- Меня останавливает боязнь затеряться в этом огромном городе, где у меня нет ни друзей, ни знакомых.
- Знакомые и друзья легко приобретаются в молодости, и отсутствие их в первое время по приезде не должно быть для вас препятствием. Я не видел императорского Парижа; но, судя по рассказам, он представит для вас громадный интерес. Поезжайте с Богом. Там вы скорее, чем где-либо, узнаете жизнь и поймете историю.
Собеседники, увлеченные разговором, сами того не замечая, очутились на пихтовой дорожке перед гробницей Вольфсеггов. Луч заходящего солнца, пробиваясь сквозь листву, ярко освещал Гения Надежды своим красноватым светом, между тем как вся колонна и обе могилы под плакучими ивами были покрыты тенью.