Антуанетта с удивлением взглянула на своего собеседника.
- Вы не верите таинственной силе, открытой Месмером? Но если она будет применена к делу опытными и авторитетными людьми и исследована надлежащим образом, то магнетизм произведет переворот в медицине и в области знаний вообще. Веньямин Бурдон совершил несколько удачных исцелений, которые прославляются, как чудеса. Между прочим, ему удалось вылечить известную певицу Дешан, что всего больше способствовало его славе, так что вслед за тем, когда заболела императрица Жозефина и несколько дней мучилась сильнейшей головной болью, несмотря на все средства, предлагаемые другими врачами, по желанию ее величества пригласили к ней Бурдона. Император Наполеон не препятствовал этому, хотя вообще резко отзывается о подобных вещах и называет все это шарлатанством и бабьими глупостями. Дня через два императрица встала совершенно здоровая. Разумеется, Бурдона вознаградили самым щедрым образом... Нам все это кажется сказкой; и, действительно, невольно удивляешься, когда вспомнишь, что бывший полковой врач пробует неиспытанные медицинские средства на французской императрице.
- Значит, сын Жана Бурдона сделался важным человеком при дворе Бонапарта, - сказала задумчиво Антуанетта. - Кто мог ожидать этого от слабого мальчика, которого все считали таким жалким.
- Моя преданность Бонапарту возбуждает здесь общее недоброжелательство, - продолжал Цамбелли. - Но разве можно относиться хладнокровно к подобным примерам и не признавать, что Париж представляет теперь центр, который должен иметь притягательную силу для людей, мечтающих о лучшей будущности, как, например, для вас, графиня.
- Вы, по обыкновению, причисляете меня к подобным людям, но что стану я делать в Париже?
- Разве Гондревилли не принадлежат к самым знатным и старинным дворянским семьям Франции? Я не говорю о мужчинах - у них могут быть свои причины оставаться верными королю и ненавидеть Наполеона; но что за дело женщинам до той вражды, которую чувствуют их братья и отцы?..
- Уж не хотите ли вы завербовать меня в штат императрицы Жозефины?
Цамбелли горько усмехнулся.
- Вам известно, графиня, что я не играю никакой роли в Сен-Клу, - сказал он. - Блеск двора не прельщает меня. У меня иные идеалы и мечты, но они еще менее осуществимы. Божество, которому я поклоняюсь, не обращает никакого внимания на своего почитателя.
Антуанетта опустила глаза. Вся кровь бросилась ей в голову. Она чувствовала странное утомление от этого разговора, который постоянно переходил от одного предмета к другому. "Что значит его намек?" - думала она с замиранием сердца.