-- Какая отличная буря, патеръ! сказалъ графъ. Мнѣ кажется, что она не только разгонитъ тучи на небѣ, но и заботы въ моемъ сердцѣ.
-- Врядъ ли кто станетъ отвергать вліяніе могущественной природы на наши нервы и настроеніе духа; меня только удивляетъ, ваше сіятельство, почему доктора такъ мало обращаютъ вниманія на подобныя явленія...
-- Мнѣ иногда кажется, продолжалъ графъ, что каждый изъ насъ представляетъ извѣстную струну: Рехбергеръ, напримѣръ, годится для генералъ-басса, я для второй скрипки и т. д. Изъ всего этого можетъ составиться гармоническое цѣлое; такимъ, вѣроятно, и представляется Всевышнему общій концертъ вселенной, но намъ вся эта музыка рѣжетъ уши, потому что мы слышимъ скрипъ отдѣльныхъ струнъ. Одни только явленія природы настраиваютъ ихъ въ одинъ общій аккордъ. Гроза на нѣсколько часовъ заставляетъ насъ забыть всѣ диссонансы въ видѣ заботъ и тревогъ, которыя мучатъ насъ въ обыкновенное время...
-- Вы не можете себѣ представить, съ какимъ наслажденіемъ я слушаю, ваше сіятельство. Ваши слова имѣютъ для меня тѣмъ большую цѣну, что въ здѣшнемъ уединеніи на мою долю рѣдко выпадаетъ счастье встрѣтить такого знатока и любителя природы...
-- Но любителя диліетанта, почтенный патеръ. Вы, ученые люди, стараетесь изслѣдовать тайны природы; я только наслаждаюсь ею. Вы, благодаря своимъ знаніямъ, смотрите на дѣло серьезнѣе, нежели мы, которые по рожденію и воспитанію поставлены въ совершенно иныя условія. Гдѣ намъ бродить по горамъ съ молоткомъ въ рукѣ и отыскивать камни, я даже встрѣтилъ васъ за этимъ занятіемъ, а намъ мѣшаютъ сословные предразсудки.
На лицѣ патера появилась неуловимая улыбка. Онъ подумалъ: "отъ тебя зависитъ обращать на нихъ вниманіе или нѣтъ"; но не высказалъ своей мысли и скромно замѣтилъ:
-- Музы снисходительны къ высокопоставленнымъ лицамъ; покровительство, оказанное ими искусству или наукѣ, имѣетъ такое же значеніе, какъ еслибы они сами были учеными или художниками, и даже болѣе этого. Такому просвѣщенному покровительству итальянцы обязаны своими лучшими картинами, своими операми и-музеями...
-- У васъ на все готовый отвѣтъ, патеръ. Но вернемся къ нашему предъидущему разговору. Объясните мнѣ, пожалуйста, какъ это случилось, что такой ученый естествоиспытатель, какъ вы, остается здѣсь, въ этомъ глухомъ гнѣздѣ, когда ваше настоящее назначеніе -- профессорство въ Прагѣ или Вѣнѣ!
Лицо патера сдѣлалось еще непроницаемѣе и онъ торжественно произнесъ стихъ Виргилія: "Deus nobis haec otia fecit".
-- Вы намекаете на уничтоженіе вашего ордена, но я думаю, что это не можетъ помѣшать вамъ. Они должны были оцѣнить ваши знанія; какое имъ дѣло до вашего священническаго одѣянія?