При этомъ графъ Эрбахъ подробно описалъ свою встрѣчу съ Бухгольцемъ и Короной Турмъ, высказавъ предположеніе, что въ Прагѣ, въ монастырѣ урсулинокъ, заперта Гедвига Рехбергеръ, которую привезли туда вмѣсто молодой графини и теперь не рѣшаются освободить, изъ боязни скандала.

Іосифъ внимательно выслушалъ разсказъ графа и, считая заточеніе Гедвиги весьма вѣроятнымъ, былъ глубоко возмущенъ этимъ. Онъ хорошо помнилъ бѣлокурую дѣвушку, съ которой разговаривалъ у стѣны Таннбурга и подарилъ золотой крестъ.

-- Все это дѣлается безнаказанно въ мое правленіе! сказалъ онъ съ горькой усмѣшкой.-- Если бы эта несчастная дѣвушка совершила какое нибудь преступленіе, то она должна была бы явиться передъ судомъ. Но быть запертой въ монастырѣ по ошибкѣ... Трудно даже придумать болѣе возмутительный поступокъ!.. Имѣемъ ли мы послѣ этого право обижаться на то, что прусскій король позволяетъ себѣ злыя шутки относительно бабьяго и поповскаго управленія Австріи? Печальная будущность ожидаетъ это государство. Моя мать -- великая женщина, я считаю за честь называться ея сыномъ, но искренно жалѣю, что долженъ царствовать вмѣстѣ съ нею и наслѣдовать ей. Меня глубоко возмущаетъ та опека, въ какой ее держитъ духовенство. Она находитъ руководство католической церкви необходимымъ для блага народа и, не сознавая этого, преслѣдуетъ образованныхъ и просвѣщенныхъ людей. При такихъ условіяхъ не можетъ процвѣтать никакое государство. Мнѣ приходится поневолѣ переносить настоящій порядокъ вещей, потому что я не въ силахъ измѣнить его, но съ каждымъ днемъ усиливается мое раздраженіе вслѣдствіе существующихъ злоупотребленій... Роль разрушителя не въ моемъ характерѣ, но она неизбѣжна.

-- Можетъ быть, мнѣ неприлично говорить о дурномъ управленіи Австріи, потому что я испыталъ на себѣ всѣ его несправедливости, возразилъ Эрбахъ; но развѣ мы не видимъ тотъ же гнетъ во Франціи, и развѣ печальное политическое положеніе по ту сторону океана не побудило американцевъ возстать противъ англійскаго короля? Я лично не считаю народное возстаніе нормальнымъ явленіемъ и думаю, что только необходимость могла заставить американцевъ разорвать цѣпи, отъ которыхъ ихъ долженъ былъ освободить король.

-- Жаль, что моя сестра не слышитъ этихъ словъ! Она описала мнѣ васъ, какъ яраго республиканца. Вѣроятно, такимъ и считаютъ васъ французы, которые въ безумномъ ослѣпленіи поддерживаютъ возставшихъ американцевъ, видятъ въ нихъ героевъ и считаютъ ихъ гибельное ученіе воплощеніемъ высшей мудрости и нравственности. Но само собою разумѣется, что визитъ, сдѣланный вами графинѣ Дюбарри, въ значительной мѣрѣ способствовалъ неудовольствію королевы противъ васъ.

-- Вамъ извѣстно, ваше величество, что этотъ визитъ былъ совершенно случайный.

-- Знаю, отвѣтилъ улыбаясь Іосифъ.

-- Но молодой графъ Арембергъ разсказывалъ вчера въ присутствіи королевы невѣроятныя вещи объ обществѣ, которое собралось тогда въ Люсьеннѣ; онъ увѣрялъ, что слышалъ всѣ эти подробности отъ очевидца.

-- Онъ самъ былъ въ числѣ гостей графини Дюбарри.

-- Очень радъ, что узналъ это, сказавъ Іосифъ.-- Это одинъ изъ фаворитовъ моей сестры. Я почувствовалъ съ перваго взгляда недовѣріе къ этому красивому кавалеру, изворотливому, какъ угорь. Онъ воспитанникъ іезуитовъ и достойный представитель ненавистнаго для меня бельгійскаго дворянства. При всякомъ возстаніи въ этихъ провинціяхъ противъ нашей монархической власти, дворянство принимаетъ въ немъ самое дѣятельное участіе.