-- Простите меня, если я надоѣдаю вамъ!.. Но сегодня годовщина этого печальнаго событія. Я не могу отрѣшиться отъ мрачныхъ картинъ, которыя представляются моему воображенію. Если бы вы знали, что это было за прелестное существо, то навѣрно поняли бы мое горе...
-- Правда это, или только ловко разыгранная комедія? спрашивалъ себя графъ Эрбахъ и молча шелъ впередъ.
Рошфоръ не отставалъ отъ него.
-- Васъ, вѣроятно, удивляетъ назойливость, съ какой я искалъ вашего знакомства, графъ Эрбахъ? спросилъ онъ нерѣшительнымъ тономъ.
-- Признаюсь откровенно, что я не зналъ, чему приписать то вниманіе, которымъ вы удостоивали меня..
-- Вы должны приписать это тому обстоятельству, что вы живете у Бланшара. Это была магическая цѣпь, которая привязала меня къвамъ съ первой встрѣчи и побудила слѣдовать за вами... Неужели вы никогда не слыхали отъ Бланшара имени его любимой сестры, и не замѣтили сегодня болѣе глубокой грусти на его лицѣ и слезъ на глазахъ матери? Развѣ вы не знаете, что онъ уѣхалъ тогда изъ вашего богемскаго замка ради своей сестры?
-- Нѣтъ, я не зналъ этого, и положительно не помню, чтобы Бланшаръ говорилъ мнѣ когда нибудь о своей сестрѣ. Въ моемъ замкѣ мы почти исключительно занимались физическими опытами и были поглощены ими. Его семейныя дѣла казались мнѣ въ наилучшемъ положеніи, или вѣрнѣе сказать -- я никогда не распрашивалъ его объ этомъ, потому что въ разговорахъ съ друзьями не имѣю обыкновенія вызывать ихъ на откровенность, изъ боязни затронуть какую нибудь сердечную рану. Бланшаръ уѣхалъ тогда отъ меня подъ тѣмъ предлогомъ, что получилъ извѣстіе объ опасной болѣзни матери. Теперь мы видимся съ нимъ ежедневно, но онъ по прежнему хранитъ глубокое молчаніе относительно своихъ семейныхъ обстоятельствъ. До сихъ поръ я не имѣлъ никакого повода подозрѣвать что либо, такъ-какъ, повидимому, ничто не нарушало его душевнаго спокойствія и онъ пользуется полнымъ матеріальнымъ благосостояніемъ. Во всякомъ случаѣ вы, вѣроятно, находитесь въ болѣе близкихъ отношеніяхъ къ этому семейству, нежели я...
-- Эти близкія отношенія въ высшей степени тягостны для меня. Мать и самъ Бланшаръ считаютъ меня виновникомъ несчастной судьбы бѣдной Софи.
-- Васъ? спросилъ съ недоумѣніемъ графъ Эрбахъ, взглянувъ на виконта. Неужели этотъ кривобокій, некрасивый человѣкъ могъ внушить къ себѣ любовь молодой дѣвушки! подумалъ онъ.
-- Они глубоко ненавидятъ меня, продолжалъ Рошфоръ,-- и не могутъ окончательно избавиться отъ моего присутствія. Неотразимая сила притягиваетъ меня къ этому дому, гдѣ я провелъ счастливѣйшіе часы моей жизни. Все, что связано съ нимъ, получаетъ цѣну въ моихъ глазахъ,-- какъ люди такъ и вещи... Я калѣка, нищій! меня считаютъ сумасшедшимъ! но когда я прохожу ночью мимо этого дома и смотрю на окна, у которыхъ мы такъ часто сидѣли съ нею, то чувствую невыразимое блаженство; у меня какъ будто вырастаютъ крылья; мнѣ кажется, что опять вернулась беззаботная молодость... Ничто на землѣ не можетъ замѣнить мнѣ прошлаго счастья, ни отнять у меня воспоминаній! Зачѣмъ я, несчастный, не бросился вслѣдъ за нею въ воду!.. Но я поклялся отмстить за нее.