-- Успокойся, жалобы ни къ чему не ведутъ, сказалъ твердый и ласковый голосъ за спиной старухи.
Это былъ Бланшаръ, который незамѣтно вошелъ въ комнату.
-- Какъ я радъ, что вижу васъ! воскликнулъ графъ Эрбахъ, подавая ему руку.
Приходъ Бланшара былъ особенно пріятенъ для него въ эту минуту, потому что слова Рошфора и Маделены звучали въ его ушахъ, какъ карканье вороновъ надъ могилой несчастной дѣвушки, и вызывали мрачныя картины будущаго.
Но Маделена не обращала вниманія на слова сына и продолжала свои проклятія; вставъ съ мѣста, она подняла исхудалыя руки, какъ будто молила небо о мщеніи.
-- Они думаютъ заглушить стоны бѣднаго народа своимъ ликованьемъ! проговорила она глухимъ голосомъ,-- но голодъ и нищета поднимутся противъ нихъ и сотрутъ съ лица земли. Матери, у которыхъ они отняли дочерей, женщины, которыхъ они лишили чести, соберутся шумной толпой передъ Версальскимъ дворцомъ и потрясутъ воздухъ своими бѣшеными криками...
Издали послышался глухой шумъ, какъ бы въ отвѣтъ на слова старухи.
Бланшаръ отворилъ окно. Изъ сада Тріанона поднимались ракеты и огненные шары и разлетались разноцвѣтными звѣздами въ тихомъ вечернемъ воздухѣ.
-- Ты слышишь, они кричатъ: "да здравствуетъ король и королева!" сказалъ Бланшаръ, обращаясь къ своей матери.
Старуха поправила свои сѣдые волосы, выбившіеся изъ-подъ чепца, и молча сѣла въ свое кресло.