Въ саду было столько новаго и любопытнаго для публики, чтоникто не обратилъ вниманія на двухъ прилично одѣтыхъ женщинъ, пробравшихся въ толпу. Но по мѣрѣ того какъ сгущались сумерки, все сильнѣе становилась давка въ тѣнистыхъ аллеяхъ и на лужайкахъ около замка. Появились непрошенные посѣтители въ лохмотьяхъ; одни, пользуясь темнотой, проскользнули въ ворота, другіе перелѣзли черезъ стѣну. Напряженное ожиданіе толпы увеличивалось съ каждой минутой; говоръ и крики становились все громче. Пронесся слухъ, что скоро ихъ величества въ сопровожденіи придворныхъ выдутъ въ садъ, чтобы провести августѣйшаго гостя по главнымъ ярко освѣщеннымъ аллеямъ. Каждый хотѣлъ выдвинуться впередъ, чтобы лучше видѣть шествіе и заявить свои вѣрноподданническія чувства. Произошла сильная давка; хлынувшая толпа отдѣлила графиню Дюбарри и Корону отъ слугъ и увлекла ихъ съ собою. Это обстоятельство неособенно обезпокоило ихъ и само по себѣ не имѣло бы никакого значенія, если бы не подѣйствовало на расположеніе духа Жанны Дюбарри. Какъ странно устроилась вся ея жизнь! Впродолженіе нѣсколькихъ лѣтъ она властвовала въ этомъ самомъ замкѣ; всѣ ея прихоти исполнялись; придворные внимательно слѣдили за выраженіемъ ея лица, изъ боязни навлечь на себя высочайшую немилость. Теперь она сама принадлежала къ числу отверженныхъ. Униженная, въ простомъ платьѣ, стояла она въ толпѣ, чтобы увидѣть счастливцевъ, занявшихъ ея мѣсто. Взятая съ улицы, она опять очутилась на ней! Горькое сознаніе своего паденія и ненависть противъ людей, ухаживавшихъ за нею, пока она была на высотѣ своего величія, и ставшихъ ея злѣйшими врагами въ несчастій, злоба противъ королевы и придворныхъ дамъ,-- все это возбудило въ ней глубокое уныніе и гнѣвъ. Но вслѣдъ затѣмъ, по какому то странному противорѣчію, ею овладѣла неожиданно та необузданная и бѣшеная веселость, которая увлекала и отуманивала даже усталаго, равнодушнаго и отупѣвшаго Людовика XV. Дерзко закинувъ назадъ голову, она вмѣшивалась въ разговоръ стоявшихъ возлѣ нея людей, отвѣчала на всѣ шутки и насмѣхалась надъ придворными, возбуждая общій хохотъ своими остротами и мѣткими замѣчаніями.
Сначала шутки графини Дюбарри казались очень забавными Коронѣ, но скоро ею овладѣлъ инстинктивный страхъ, такъ какъ поведеніе ея спутницы шло въ разрѣзъ со всѣми ея понятіями о приличіяхъ. Она сильно покраснѣла подъ маской, когда графиня ударила по плечу какого-то молодаго человѣка, стоявшаго рядомъ съ нею.
-- Добрый вечеръ, г-нъ пруссакъ. Дайте руку и будьте моимъ кавалеромъ. Сегодняшній праздникъ устроенъ въ честь иностранцевъ. Если бы вы были прусскимъ королемъ, а я маркизою Помпадуръ, изъ насъ вышла бы славная пара.
Однако, выходка графини на этотъ разъ оказалась гораздо невиннѣе, нежели предполагала Корона. Когда молодой человѣкъ оглянулся, то она сама едва не вскрикнула отъ удовольствія, узнавъ знакомое лицо Фрица Бухгольца. Но она едва успѣла обмѣняться съ нимъ нѣсколькими словами, потому что графиня Дюбарри болтала безъ умолку, и имъ стоило большого труда не отстать другъ отъ друга среди громадной, двигавшейся взадъ и впередъ, толпы. Но тутъ всѣ какъ будто замерли на мѣстѣ отъ ожиданія. Ихъ королевскія величества вышли изъ залы и намѣревались сойти въ садъ по широкой мраморной лѣстницѣ.
Стража принялась еще усерднѣе отгонять народъ, чтобы очистить дорогу для высокопоставленныхъ лицъ.
-- Надѣюсь, прекрасный тѣлохранитель, что вы не сгоните съ мѣста двухъ бѣдныхъ дѣвушекъ и скромнаго буржуа! сказала графиня Дюбарри.-- Мы не затмимъ вашей королевы; она навѣрно больше обратитъ на себя вниманіе, нежели мы.
Тѣлохранитель засмѣялся и позволилъ графинѣ Дюбарри остаться на мѣстѣ съ ея спутниками.
-- Это императоръ Іосифъ, сказала Корона Бухгольцу.-- Онъ идетъ подъ руку съ королевой. Какая у нея величественная осанка и какое привѣтливое лицо! Я охотно преклонила бы передъ ней колѣна, если бы меня представили ей.
Графиня Дюбарри пожала плечами и, наклонившись къ молодой дѣвушкѣ, шепнула ей на ухо:-- наружность обманчива; я имѣла случай убѣдиться, что она высокомѣрная и злая женщина!
Но Корона не слушала ея и вся превратилась въ зрѣніе. Никогда въ своей жизни не видала она столько блеска, красоты и великолѣпія, такихъ нарядныхъ дамъ и кавалеровъ. Лицо ея разгорѣлось отъ волненія; она не могла долѣе выносить маски и, забывъ всякую предосторожность, сняла ее. Развѣ недостаточно, что она стоитъ въ толпѣ и не выдвинулась впередъ, чтобы привѣтствовать императора? По происхожденію она также принадлежитъ къ этому избранному обществу и могла бы идти въ свитѣ королевы, какъ всѣ эти дамы съ высокой, величественной прической и уборами изъ цвѣтовъ, перьевъ и пестрыхъ птицъ. Она съ особеннымъ вниманіемъ, вглядывалась въ лица придворныхъ кавалеровъ, въ надеждѣ увидѣть между ними графа Эрбаха. Неожиданная встрѣча съ нимъ въ павильонѣ Люсьеннъ наполнила радостью ея сердце и разсѣяла всѣ заботы. Она знала, что ей будетъ неудобно говорить съ нимъ и хотѣла только издали поклониться ему. Но ей не удалось увидѣть его. Шествіе не достигло того мѣста, гдѣ она стояла, а направилось въ противоположную сторону, къ аллеѣ изъ вязовъ, украшенной статуями, бесѣдками, искусственными гротами, на концѣ которой виднѣлся ярко освѣщенный храмъ Амура. Придворные шли сначала попарно, но отъ того-ли, что самъ король нарушалъ порядокъ частыми остановками и расхаживаніемъ взадъ и впередъ, только группа дамъ и кавалеровъ отдѣлилась отъ шествія и осталась на лужайкѣ, смѣясь и разговаривая между собой.