-- Вы не сказали намъ, въ чемъ будетъ состоять пріобрѣтеніе, которымъ мы воспользуемся, замѣтила королева.
-- Вы можете услышать на своихъ концертахъ пѣвицу маркиза д'Омброне.
-- Пѣвицу!.. воскликнула Діана Полиньякъ насмѣшливымъ тономъ.
-- Да, и при этомъ замѣчательную музыкантшу! Въ прошломъ году я случайно встрѣтилъ ее въ одномъ богемскомъ замкѣ и даже участвовалъ съ нею въ тріо...
Говоря это, Іосифъ бросилъ задумчивый взглядъ на Ренату, стоявшую въ сторонѣ, между тѣмъ какъ остальныя дамы окружили его, въ надеждѣ узнать нѣкоторыя подробности о таинственной пѣвицѣ, уже нѣсколько дней занимавшей умы празднаго придворнаго общества. Нужна была вся свѣтская находчивость Іосифа, чтобы отклонить вѣжливымъ образомъ сыпавшіеся на него вопросы. Наконецъ, королева вывела его изъ затрудненія, подавъ знакъ церемоніймейстеру, чтобы онъ велъ общество въ малый Тріанонъ. Пока устанавливалось шествіе, Марія Антуанета спросила вполголоса своего брата:
-- Вы сказали, что участвовали въ тріо съ прекрасной незнакомкой... Кто былъ третій?..
-- Графъ Эрбахъ, сказалъ Іосифъ, подавая ей руку.-- Это человѣкъ, богато одаренный отъ природы и съ благороднымъ сердцемъ...
Марія Антуанета нахмурила брови. Она шла молча около своего брата. Сколько разъ онъ читалъ ей наставленія за ея желаніе нравиться, за расточительность, любовь къ нарядамъ и равнодушіе къ серьезнымъ дѣламъ! Развѣ ея веселое легкомысліе было опаснѣе для блага государства, чѣмъ дружба Іосифа съ вольнодумцами въ родѣ графа Эрбаха, которые, по словамъ благочестивой Маріи Терезіи, мечтали о низверженіи церкви и распространяли въ вѣрующей Австріи ересь и масонство.
Марія Антуанета хотѣла все это высказать своему брату, но не находила словъ, чтобы выразить свои мысли, тѣмъ болѣе, что вниманіе ея было отвлечено въ другую сторону. Величественное спокойствіе, съ какимъ процессія сходила съ террасы, было нарушено. Толпа зрителей хлынула въ аллею, несмотря на сопротивленіе стражи; рядомъ съ великолѣпно одѣтыми придворными дамами можно было видѣть дѣвушекъ изъ низшаго сословія въ ихъ маленькихъ чепчикахъ; около вышитыхъ бархатныхъ и шелковыхъ кафтановъ дворянъ появились буржуа въ суконномъ платьѣ. Само собою разумѣется, что "всѣ эти твари", какъ ихъ назвала одна герцогиня въ разговорѣ съ своимъ кавалеромъ, почтительно уступали дорогу придворному обществу, но одно прикосновеніе Ихъ платья приводило знатныхъ людей въ дурное расположеніе духа. Съ другой стороны, вѣтеръ настолько усилился, что дальнѣйшее пребываніе въ саду не могло доставить никакого удовольствія. Всѣ спѣшили въ замокъ, насколько дозволялъ этикетъ. Тамъ въ теплыхъ, ярко освѣщенныхъ комнатахъ, они были въ безопасности отъ вечерней сырости и близости народа. Прежняя веселость и оживленіе тотчасъ же вернулись къ обществу, какъ только оно очутилось въ знакомой сферѣ внѣшняго блеска, красоты, образованія и аристократическаго происхожденія. У оконныхъ нишъ и у мраморныхъ каминовъ образовались группы; одни подвергали строгой критикѣ праздникъ королевы и осуждали ея снисхожденіе къ народу; другіе защищали ее, доказывая, что нельзя было отказать толпѣ въ ея естественномъ желаніи увидѣть австрійскаго императора. Простота манеръ Іосифа, его человѣколюбіе и дружеское обращеніе съ простымъ народомъ также находили порицателей и защитниковъ въ придворныхъ кружкахъ. Но скоро всѣ эти разговоры замѣнились толками по поводу неожиданной новости, которая быстро разнеслась по заламъ, хотя никто не зналъ, кто первый сообщилъ ее. Слухъ, что Жанна Дюбарри находится въ саду среди зрителей, одинаково поразилъ всѣхъ, и такъ какъ праздные люди бываютъ обыкновенно весьма изобрѣтательны, то всякій, передавая своему сосѣду странное извѣстіе, дѣлалъ свои добавленія. Скоро узнали и всѣ подробности, описывали нарядъ Дюбарри, ея неприличное поведеніе въ толпѣ; толковали о томъ, что ее сопровождалъ какой-то кавалеръ. Дамы были убѣждены, что это былъ графъ Эрбахъ, невѣрный мужъ, деспотъ и атеистъ, отъ котораго набожная Рената должна была искать защиты у королевы. По пріѣздѣ въ Версаль, онъ прежде всего сдѣлалъ визитъ графинѣ Дюбарри, несмотря на ея дурную репутацію, проводитъ время съ заговорщиками и масонами, избѣгая общества людей, занимающихъ равное съ нимъ положеніе въ свѣтѣ. Недаромъ князь Лобковичъ разсказывалъ о немъ такія дурныя вещи!
Особенно перешептывались и перемигивались между собою дамы, произнося вполголоса имя графа Эрбаха и его жены, многозначительно пожимая плечами. Въ этомъ не было ничего новаго для Ренаты, но она хорошо знала придворные нравы, чтобы не видѣть въ этомъ рядъ новыхъ непріятностей. Лицо ея еще болѣе поблѣднѣло подъ легкими румянами, покрывавшими ея щеки сообразно придворной французской модѣ. Въ это время къ ней подошелъ императоръ Іосифъ. Стоявшія кругомъ дамы отступили отъ нихъ, но на такое незначительное разстояніе, что могли слышать весь разговоръ.