Гасликъ остановился, чтобы перевести духъ и выслушать отвѣтъ крестьянина. Но Зденко упорно молчалъ и только сильнѣе надвинулъ на глаза своею шляпу.
-- Что ты, оглохъ, что ли? разразился вновь священникъ.-- Погоди немного, трубный звукъ страшнаго суда скоро откроетъ тебѣ уши. Или твое сердце настолько покрылось плѣсенью грѣха, что ни одна искра благочествія не можетъ проникнуть въ него? А хочешь ли знать причину временной и вѣчной гибели, на которую ты добровольно обрекаешь себя? Вся причина въ томъ, что тебя соблазняетъ развратная жизнь! Изъ-за нея ты готовъ забыть святую церковь, всемогущаго Бога, твоего отца, который мучится въ чистилищѣ, и наконецъ самого себя! Тебя свела съ ума Гедвига Рехбергеръ, безстыдная женщина съ наглыми глазами, невѣста сатаны, которая не разъ помогала графу въ его чародѣйствахъ.
-- Не браните ее! возразилъ крестьянинъ глухимъ голосомъ, сдвигая шляпу на затылокъ.
Гасликъ не былъ трусливъ, но онъ невольно смутился передъ свирѣпымъ взглядомъ черныхъ глазъ, которые были устремлены на него.
-- Не браните Гедвигу! повторилъ Зденко.-- Вспомните, святой отецъ, что вы обѣщали мнѣ ее передъ распятіемъ въ вашей комнатѣ... Если бы не я, то вашъ калѣка писарь...
Онъ замолчалъ изъ боязни раздражить священника.
-- Глупая болтовня! возразилъ Гасликъ, приходя въ себя.-- Я не хочу больше слышать этой старой исторіи. Если я принялъ твои услуги, то потому, что считалъ тебя за искренняго поборника церкви. Но Господь отвергъ тебя, потому что видѣлъ твое сердце, исполненное гнѣва, высокомѣрія, грѣховной похоти, и наказалъ въ томъ, что для тебя дороже всего на свѣтѣ.
-- Лицемѣръ! обманщикъ! крикнулъ Зденко, схвативъ священника за плечи въ порывѣ ярости.-- Куда дѣвали вы ее? Гдѣ она? Вы спрятали ее въ монастырь? Всѣхъ васъ нужно переколотить и сжечь ваши монастыри...
-- Удержи свой языкъ, безбожникъ! крикнулъ Гасликъ въ свою очередь, собравъ все свое присутствіе духа.-- Еще новый еретикъ въ нашемъ приходѣ! Будь ты проклятъ за твои богохульства! Анаѳема! Eilius perditionis, anathema sit in aeternum! Чаша небеснаго терпѣнія переполнилась! Мечъ правосудія поразитъ тебя на этомъ свѣтѣ, а въ будущемъ ты будешь горѣть на вѣчномъ огнѣ...
Оживленная рѣчь Гаслика, страхъ церковнаго проклятія и латинскія непонятныя слова подѣйствовали потрясающимъ образомъ на суевѣрнаго крестьянина. Руки его опустились; онъ робко оглянулся, услыхавъ за собой стукъ колесъ.