Зденко видѣлъ, какъ графъ и священникъ прошли мимо него, какъ усилились сумерки, но не двигался съ мѣста. Его окружалъ мракъ и тишина, онъ слышалъ только усиленное біеніе своего сердца и однообразное завываніе вѣтра. Сознаніе дѣйствительности мало-помалу исчезло для него; онъ видѣлъ вокругъ себя однихъ мертвецовъ. Отецъ, мать, окровавленный Рехбергеръ, безчисленные фигуры въ бѣлыхъ длинныхъ саванахъ, все ближе и ближе подступали къ нему и указывали на него пальцами. Онъ закрылъ глаза отъ ужаса, и когда снова открылъ ихъ, то бѣлыя фигуры доросли до гигантскихъ размѣровъ. Губы его шевелились, но онъ не могъ выговорить ни одного слова молитвы. Не помня себя отъ страха и не вставая съ колѣнъ, онъ доползъ до статуи и судорожно обнялъ подножіе каменной ниши. Въ завываніяхъ вѣтра, который проносился по полю и наклонялъ верхушки деревьевъ, ему слышался грозный голосъ, проклинавшій его.
Зденко видѣлъ, что небесныя силы не помогаютъ ему, и мысленно рѣшилъ, что его можетъ спасти только тотъ человѣкъ, котораго онъ встрѣтилъ недавно въ лѣсу, одѣтаго въ длинный бѣлый плащъ. Онъ одаренъ сверхъестественной силой и сумѣетъ избавить его отъ мучительнаго безпокойства и страха. Развѣ онъ не предсказалъ возвращеніе бѣлой дѣвы, и Гедвига не вернулась въ Таннбургъ? Отъ кого слышалъ онъ такія кроткія слова утѣшенія и такія блестящія обѣщанія!.. Если для него еще существуетъ спасеніе, то онъ нигдѣ не найдетъ помощи, какъ только у этого человѣка...
Размышляя такимъ образомъ, Зденко поднялся съ земли и бросился бѣгомъ черезъ поле въ лѣсъ. Вѣтеръ какъ будто подгонялъ его; съ неба, покрытаго темными тучами, выглядывалъ по временамъ мѣсяцъ. При этомъ слабомъ освѣщеніи всѣ предметы принимали фантастическій угрожающій видъ; деревья протягивали къ нему свои суковатыя вѣтви, точно гигантскія мохнатыя руки; въ ревѣ начинающейся бури слышались дикіе вопли и крики. Зденко казалось, что злые духи гонятся за нимъ и какъ будто кругомъ него что-то шумѣло, шептало, двигалось. Сегодня былъ день всѣхъ святыхъ, и души умершихъ, освобожденныя отъ своихъ оковъ, блуждали въ пространствѣ между небомъ и землей. Тѣни, похожія на человѣческія фигуры, бѣлѣли въ прогалинахъ лѣса. Когда Зденко остановился, чтобы перевести духъ, онъ ясно услышалъ шумъ шаговъ въ лѣсу и кто-то такъ близко прошелъ около него, что онъ почувствовалъ прикосновеніе женскаго платья. Онъ едва не вскрикнулъ отъ ужаса и снова бросился бѣжать къ тому мѣсту, гдѣ впервые увидѣлъ страннаго человѣка, занявшаго всѣ его помыслы.
Это случилось въ день похоронъ его отца. Онъ оставилъ своихъ сосѣдей за погребальнымъ обѣдомъ и ушелъ въ лѣсъ, гдѣ бродилъ безцѣльно нѣсколько часовъ, пока не дошелъ до опушки лѣса, отдѣленнаго отъ сосѣднихъ полей узкимъ безводнымъ рвомъ и деревянной рѣшеткой. Двадцать пять лѣтъ тому назадъ, отецъ графа Эрбаха имѣлъ продолжительный процессъ съ жителями Дубница изъ-за владѣнія смежнымъ полемъ, который кончился въ его пользу, Послѣ чего онъ построилъ здѣсь небольшой охотничій домъ. Крестьяне Дубница не разъ дѣлали попытки поджечь его, но это не удавалось имъ, пока не началась война съ Пруссіей. Одинъ изъ передовыхъ непріятельскихъ отрядовъ переночевалъ въ домѣ и уходя разграбилъ его, выломалъ окна и двери, ѣжегъ шкафы и столы, такъ что егерямъ графа стоило большого труда остановить пожаръ, уничтожившій половину зданія. Въ замкѣ и у крестьянъ Таннбурга составилось твердое убѣжденіе, что жители Дубница принимали дѣятельное участіе въ этомъ дѣлѣ. Тѣмъ не менѣе фактъ совершился, а графъ Эрбахъ, занятый другими дѣлами, не счелъ нужнымъ возобновлять разоренное зданіе, о которомъ ходили разные суевѣрныя росказни въ народѣ. Во время семилѣтней войны, стѣны бывшаго охотничьяго дома нерѣдко служили убѣжищемъ для дезертировъ, разбойниковъ и всякаго сброда. Не разъ среди ночи виднѣлся свѣтъ изъ выбитыхъ оконъ и дверей. Поэтому крестьяне большею частью выбирали дальную дорогу, чтобы не пройти мцмо таинственныхъ развалинъ.
Въ этомъ самомъ мѣстѣ Зденко встрѣтилъ незнакомца, который съ перваго взгляда поразилъ его своей странной одеждой. На немъ былъ длинный бѣлый плащъ изъ толстой шерсти; голыя ноги были обуты въ сандаліи, привязанныя красными ремнями. Онъ стоялъ на порогѣ, освѣщенный лучами заходящаго солнца; сѣдые волосы развѣвались отъ вѣтра; длинная густая борода опускалась на грудь. Зденко остановился подъ вліяніемъ суевѣрнаго страха. Явленіе было такъ неожиданно и величественно, что въ душѣ простодушнаго крестьянина невольно возникла мысль: это Божій посланникъ; такой видъ имѣютъ одни святые.
Старикъ поднялъ сложенныя руки и, казалось, молился заходящему солнцу. Вдали раздался колоколъ; звуки его, медленно замирая, разносились по пустому полю...
Зденко видѣлъ незнакомца только нѣсколько минутъ; онъ сказалъ ему звучнымъ голосомъ: "завтра при закатѣ солнца ты найдешь меня опять на этомъ мѣстѣ", и вслѣдъ за тѣмъ исчезъ куда-то въ сѣроватомъ туманѣ сумерекъ. На слѣдующій день Зденко пришелъ къ развалинамъ въ назначенное время. Старикъ сидѣлъ на камнѣ возлѣ обгорѣвшей стѣны дома и ласково поздоровался съ нимъ, какъ будто съ старымъ знакомымъ. Зденко почувствовалъ такой страхъ, что хо, тѣлъ тотчасъ же уйти, но не могъ сдвинуться съ мѣста. Старикъ сказалъ ему, что онъ посланъ не на погибель душъ, а для изцѣленія ихъ. Всѣ призваны къ священству и новому царствію Божію; но для людей единственный путь къ спасенію -- вѣра въ единаго Бога, братская любовь къ ближнему, отреченіе отъ папы. Скоро явится святая дѣва Марія въ блестящемъ одѣяніи изъ пурпура, изъ золота, съ вѣнками изъ цвѣтовъ и пальмовыми вѣтвями, и даруетъ миръ и свободу вѣрующимъ...
Зденко не понималъ и половины того, что говорилъ незнакомецъ, но тѣмъ не менѣе, на него неотразимо дѣйствовалъ пророческій тонъ его рѣчи, величественная фигура, блестящіе глаза при торжественной тишинѣ осенняго вечера и мрачныхъ развалинахъ.
Послѣ этого вторичнаго свиданія, Зденко не разъ приходило въ голову, что старикъ, называвшій себя Мракотиномъ и уроженцемъ Моравіи, быть можетъ принадлежитъ къ числу еретиковъ и выходцевъ ада. Но это не могло удержать его, хотя священникъ много разъ говорилъ ему, что за всѣ грѣхи можно получить прощеніе, кромѣ отреченія отъ церкви. Святые не приняли его молитвы, не утѣшили въ горѣ и не успокоили его совѣсти. Все побуждало его идти впередъ, тѣмъ болѣе, что отступленіе было невозможно.
Онъ достигъ опушки лѣса. Небольшая рѣшетчатая калитка была отворена настежь, черезъ ровъ положена доска. Впереди чернѣли стѣны обгорѣвшаго дома. Въ одномъ окнѣ былъ поставленъ факелъ; его красноватое пламя двигалось взадъ и впередъ, раздуваемое вѣтромъ.