Имъ дали знать заранѣе о прибытіи Короны, что вовсе не удивило ихъ. Графиня Турмъ имѣла полное право отправить свою внучку въ монастырь, гдѣ послѣдняя провела нѣсколько лѣтъ въ качествѣ ученицы и пенсіонерки. При этомъ монастырь урсулинокъ въ Прагѣ считается лучшимъ убѣжищемъ для легкомысленныхъ фрейлейнъ изъ высшаго дворянства. Но монахини дѣйствительно были поставлены въ затруднительное положеніе, когда, подъ именемъ Короны Турмъ, къ нимъ привезли совершенно незнакомую дѣвушку, которая на всѣ вопросы отвѣчала упорнымъ молчаніемъ, чтобы выиграть время и обезпечить бѣгство молодой графини.
-- Мужественное, великодушное существо! проговорилъ съ восхищеніемъ графъ Эрбахъ.
-- Я вполнѣ согласенъ съ вашимъ мнѣніемъ, отвѣчалъ патеръ.-- Но это упорство въ значительной мѣрѣ способствовало ожесточенію настоятельницы и ухудшило положеніе Гедвиги. Запутанное приключеніе понемногу выяснилось, но у монахинь было много причинъ, побуждавшихъ ихъ хранить тайну и удержать Гедвигу въ монастырѣ. Одной изъ нихъ было тщеславное желаніе обратить въ католическую вѣру ревностную лютеранку. Мнѣ оставалось два пути: или прибѣгнуть къ помощи свѣтской власти, или же дѣйствовать на настоятельницу посредствомъ убѣжденія и упросить ее добровольно отпустить несчастную дѣвушку. Я выбралъ послѣднее, изъ боязни, чтобы не вздумали отправить Гедвигу въ какой нибудь отдаленный монастырь, гдѣ бы она пропала безслѣдно. Въ Австріи власть духовенства еще долго будетъ брать верхъ надъ гражданскими законами. Но прежде чѣмъ думать объ освобожденіи Гедвиги, я долженъ былъ позаботиться объ ея нравственномъ успокоеніи послѣ всѣхъ мученій, вынесенныхъ ею въ монастырѣ. Я разскажу вамъ о нихъ въ короткихъ словахъ. Нѣкоторое время ее оставили въ полной неизвѣстности и лишили всякаго сообщенія съ внѣшнимъ міромъ. Затѣмъ, видя, что она осталась непоколебима въ своей вѣрѣ, рѣшили дѣйствовать на нее иными мѣрами и объявили ей неожиданно о смерти отца.
-- Бѣдная дѣвушка! сказалъ графъ.
-- Положеніе ея было тѣмъ затруднительнѣе, что она, не имѣя никакихъ извѣстій о васъ и фрейлейнъ Коронѣ, имѣла полное основаніе думать, что вы оба бросили ее на произволъ судьбы. Ею овладѣло тяжелое чувство одиночества и тоски по дому, которое доводило ее до полнаго отчаянія. Такое настроеніе духа радовало монахинь, которыя видѣли въ этомъ небесное знаменіе,-- что Господу угодно спасти душу молодой лютеранки отъ временной и вѣчной гибели. Онѣ украсили ея келью изображеніями святыхъ, розовыми вѣнками и Agnus Dei, щедро снабдили молитвенниками и церковными книгами. Но вообще съ Гедвигой обходились кротко и дружелюбно, и когда она заявила свое желаніе быть полезной монастырю, Настоятельница, послѣ предварительнаго испытанія, дозволила ей обучать рукодѣлію монастырскихъ ученицъ. Хотя эта дѣятельность была очень незначительна, но она оказалась спасительной для Гедвиги, такъ какъ теперь у ней стало менѣе свободнаго времени для мрачныхъ размышленій и бесѣдъ съ монахинями, которыя надоѣдали ей своими поучительными разсказами и попытками обращенія въ католичество... Неизвѣстно, долго ли бы молодая дѣвушка выдержала такую жизнь и чѣмъ кончился бы составленный ею планъ бѣгства, но во всякомъ случаѣ ее нельзя было долѣе оставлять въ этомъ положеніи. Прежде всего я употребилъ всѣ усилія, чтобы добиться свиданія съ нею. Увѣренность, что ея самоотверженіе спасло графиню Турмъ отъ преслѣдованій и что вы и императоръ поручили мнѣ хлопотать объ ея освобожденіи благодѣтельно подѣйствовала на ея настроеніе духа. Послѣ этого мы видѣлись нѣсколько разъ. При своей разсудительности, она признавала необходимость медленнаго способа дѣйствій, чтобы не раздражить тѣхъ, въ чьей власти она еще находилась. Но пріѣздъ графини Ренаты побудилъ меня перейти изъ выжидательнаго положенія къ дѣйствіямъ болѣе рѣшительнымъ.
Графъ Эрбахъ бросилъ полѣно въ каминъ и, наклонившись впередъ, смотрѣлъ на вспыхнувшее пламя полу-закрытыми глазами.
-- Какъ легко и мило умѣетъ умная женщина распутать нити и отклонить трудности, передъ которыми остановится каждый изъ насъ, продолжалъ патеръ.-- Въ данномъ случаѣ я вполнѣ оцѣнилъ рѣдкій, умъ, образованіе и безконечную доброту графини Ренаты. Она можетъ всякаго очаровать своей любезностью; одного ея слова достаточно, чтобы заставить людей идти въ огонь и воду... Простите меня, ваше сіятельство; я вполнѣ сознаю, что не имѣю никакого права воспѣвать достоинства такой высокопоставленной женщины, а особенно вамъ, графъ; но я не могу забыть того ласковаго пріема, которымъ удостоила меня графиня... Однако перехожу къ фактамъ. Ея сіятельство хотѣла тотчасъ-же отправиться въ монастырь и вытребовать Гедвигу. Но, принимая во вниманіе болѣзненное состояніе графини, а совѣтовалъ ей успокоится и отдохнуть съ дороги, изъ боязни, что волненіе можетъ вредно подѣйствовать на ея здоровье. Вмѣстѣ съ тѣмъ я хотѣлъ предварительно переговорить съ Гедвигой, такъ какъ замѣтилъ, что она несовсѣмъ дружелюбно относится къ своей прежней госпожѣ.
-- Не извѣстно ли вамъ, что послужило поводомъ къ этому нерасположенію? спросилъ графъ.
-- Я объясняю его религіозными предразсудками. При ихъ кратковременной совмѣстной жизни въ замкѣ, Гедвига видѣла, съ какою набожностью госпожа ея исполняла осѣ обряды католической церкви, и какъ лютеранка съ недовѣріемъ отнеслась къ такому благочестію, которое казалось ей ханжествомъ. Съ этому, вѣроятно, примѣшалась также значительная разница въ характерахъ. Но во всякомъ случаѣ Гедвига съ первыхъ же словъ объявила, что не имѣетъ никакого желанія жить съ графиней Ренатой и предпочитаетъ остаться въ монастырѣ, такъ что мнѣ стоило большого труда разубѣдить ее. Что касается настоятельницы, то я прямо пригрозилъ ей отвѣтственностью передъ правосудіемъ, если она будетъ сопротивляться требованію графини и не возвратитъ ей служанки, неправильно задержанной въ монастырѣ. Въ заключеніе, я намекнулъ на благодарность графини и ея родныхъ и обѣщалъ отъ имени вашего сіятельства, что вы щедро вознаградите бѣдныхъ урсулинокъ за ихъ заботливость о Гедвигѣ...
-- Браво, многоуважаемый патеръ, замѣтилъ со смѣхомъ графъ;-- я не ожидалъ отъ васъ такихъ дипломатическихъ способностей, въ особенности съ женщинами, и мнѣ остается только удивляться вашему искусству. Однако простите, что я прервалъ васъ и продолжайте свой разсказъ. Хотя мнѣ лично не приходилось имѣть дѣла съ католическими монахинями, но я столько слышалъ объ ихъ фанатизмѣ и упорствѣ, что ничѣмъ инымъ не могу объяснить ихъ уступчивость, какъ только вашимъ необычайнымъ краснорѣчіемъ.